Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Херман Галло

ДЕВЯТОЕ ОКТЯБРЯ

Тут на углу авенид Кальяо и Корьентес плитка с семью чёрными точками, расположенными по кругу,
Тут прямо за ней книжный, в котором семнадцать книг авторов на букву К,
Сейчас, в эту самую минуту,
Тут парень с лицом Че Гевары, выколотым на плече, и ещё там слово «революция» курсивом,
Тут пара влюблённых, они ссорятся из-за ревности, он говорит ей, смотри, я ухожу, оставляю тебя одну и ты умрёшь от тоски, а она молчит и глядит на стакан газировки, который тут на столе (они сидят в баре по соседству с книжным),
Тут зелёная машина с опущенным окном, и рука толстяка держит чёрную сигариллу,
Тут музыкальный магазин, и звучит диск Леннона, у него сегодня дата, тут время рвётся, пока он твердит So keep on playing those mind games together,
Тут старуха, еле идущая, одетая в два твоих любимых цвета, и зонтик на случай дождя,
Тут светлое и тёмное небо и небольшой воробей, затерявшийся на ветке,
Тут красивое море цемента и безымянные люди,
Тут светофор, переключающий свет ровно сейчас, и такси тормозит, а девица из офиса, в белых стрингах, завязывает шнурки, беспокоясь, что задерётся юбка,
Тут замурзанный мальчик хохочет со своей сестрой,
Тут громкий шорох купюр у дешёвых шлюх,

Тут четверо высоких полицейских, идущие вместе, и пятый низенький, с фуражкой в руке,
Тут афиша кинотеатра, рекламирующая показы французского кино,
Тут жонглёр с тремя оранжевыми булавами и объёмистыми штанами, меняющими цвет в зависимости от освещения, тут эти булавы крутятся в воздухе, тут одна из них мокрая от начинающегося дождя, тут жонглёр смеётся, когда она выскальзывает у него из руки,
Тут старушка открывает зонт, думая, вот права я была, говорила же, что всё это хлынет,
Тут, прямо сейчас, дождь, он возвращается, как и люди,
Тут женщина, которая собирается разрыдаться у своего аналитика, так она кричит в свой мобильник,
Тут страх упустить автобус и вымокнуть и опоздать домой,
Тут панель 40 дюймов по диагонали, и показывает тот же дождь, только на футбольном поле,
Тут чёрный пёс, укрывшийся под каким-то навесом, дрожит, что есть мочи,
Тут четверть шестого вечера на огромных часах перед шестьюдесятью семью с половиной метрами бетона, на которых высечен сонет Бальдомеро Фернандеса Морено,
Тут огни машин, отражающиеся в асфальте,
Тут трое друзей, на углу играющих в салки,
Тут странноватый фестиваль зеркал и чудес,
Тут мусорный бак, с его края свисает золотая обёртка от шоколада,
Тут двое целующихся под фонарным столбом,
Тут четверо спускающихся в жерло метро,
Тут тридцать три машины, едущих по перекрёстку,
два велосипеда,
четыре чёрных точки, расположенные ромбом, на плитке на углу авенид Девятого июля и Саэнса Пеньи, и мятная жвачка прилеплена в центре,

тут один парень, который думает, что
его одиночество
укрупняет мелочи города.

Перевод с испанского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Инга Гайле

* * *

Вначале был отец, вначале был Бог, вначале была нужда
обвинить кого-нибудь, когда умер отец, но родился сын, мог обвинить того.
Когда плохие отняли сына, мог обвинить плохих. Плохие умерли,
новые плохие нужны.
Новые плохие умерли тоже, мог обвинить себя, подумал,
лучше не буду виновным, но буду живым. Лучше буду вопрошающим,
вопрошающим, вопрошающим.
Зачем вопрошающим?
О чём вопрошающим?
И где, и какими словами?
И вправду ли я вопрошающий?
И можно ли так, вопрошающий?
И что мне спросить ещё, вопрошающий?
Почему никаких ответов, вопрошающий?
А плохим-то есть ли ответы, вопрошающий, а не камень сразу хватающий
и хрясь совершающий, хрясь, из глаза дерево извлекающий и сажающий, под ним
восседающий, со змеями рассуждающий,
только бы существующий, живой и дышащий,
дышащий, дышащий,
только бы глядящий,
только бы вопрошающий,
с башни, с холма, с края небес, с края кровати, с постамента
падающий,
слетающий
и вопрошающий.
И пылающий над городом, как фонарь, как луна, как лампочка, как око,
как солнце — про́клятый диск, —
всех этих маленьких чёрных и голубых, и женщин, и мужчин согревающий,
гладящий каждого, кто просыпается со стиснутыми кулаками, сжатыми
зубами, ноющей грудью.
И вопрошает.

Перевод с латышского

Это тот редкий случай, когда я чувствую себя обязанным предупредить, что оригинал значительно лучше (потому что латышское причастие, иначе звуча и занимая другое место в глагольной системе, воспринимается гораздо легче и естественнее, а заменить его в русской версии ничем нельзя.)

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Джи Лионг Ко

ВСЯ ИСТОРИЯ

                  Наутро их нашли обоих мертвыми.
                  От холода. От голода. От яда всей истории.

                                    Ивен Боланд. «Карантин», из цикла «Замужество»


Пол теперь холодный, зима всё ближе.
            Надену белые носки
и опущусь перед чёрным провалом окна,
а в мыслях: наше расставанье подходит к концу.

Наша история больше двух лет была нам,
            как рубашка, впору.
Тебе и прежде нравилась возня с утюгом.
У меня всегда был кто-то, кто гладил одежду.

Но мы движемся дальше в прошлое, к подпольным
            встречам в парке,
многозначительным взглядам, надписям на стене душа,
средствам остаться тёплым и белым до конца зимы.

А вчера один молодой знакомый сказал: нельзя же,
            чтобы дети видели
однополую свадьбу. И холод прошиб меня.
Ярость выплеснулась, как кровь на рубашку.

Я не смог отстирать её. А ты теперь уже не хотел.
            В чулане, в шкафу,
памятью о любви и о ярости, она застыла
на плечиках, на тонкой проволоке стальной.


Перевод с английского
Оригинал

О широкой популярности портала Openspace

Без малого год назад в приложении к журналу «Воздух» наряду с собственно поэтическими книжками я начал выпускать и серию малой прозы, в большей или меньшей степени сфокусированной на ритмических, интонационных, языковых и прочих сторонах письма, отличных от чистого нарратива. Тихо и незаметно вышли в этой серии шесть книжек, ещё одна, Дмитрия Замятина, готовилась, но вышла в итоге, в существенно расширенном варианте, в другом месте, две находятся на разных стадиях подготовки, — никакого, так сказать, ажиотажа. И вот десять дней назад Игорь Гулин gulinoty опубликовал на известном сайте Openspace статью про другую серию, «Уроки русского», в которой за тот же примерно срок вышли вдвое больше книжек втрое большего объёма в красивых твёрдых переплётах, но, увы, тут-то её и закрыли ввиду (сюрприз! сюрприз!) нерентабельности. И в этой статье вскользь, одной строчкой, упомянул и про мою скромную антрепризу. Так вот: на всём протяжении этих десяти дней мне приходят на почту рукописи с пометкой «Малая проза». Примерно такие:

Два брата много лет никак не могли поделить тридцать соток суглинка и подзола, что прилегали к двухквартирному совхозному дому новой постройки. Вероятно, из братьев начальство района пыталось сделать начальных фермеров (им дали по три гектара неудобий), посмотреть, что получится, чтобы распространить опыт на других работников. Но родные пятнадцать сот ококазались ближе к сердцу. Один был передовик и бригадир; но у другого, кудрявого младшего, кроме семьи имелась побочная дочь, тоже кудрявенькая и белокурая, единственное существо, сохранившее любовь ко всем. Волею судеб мама её умерла при повторных родах, и младший брат взял незаконную дочь к себе в семью, удочерил. Поначалу семья старшего отнеслась к этому с пониманием, но когда встал вопрос о разделении соток, младший потребовал больше, а старший упёрся: делим пополам, и всё тут. Когда младший оформил удочерение, старший и вовсе стал родному брату врагом, потому что девочке было как-никак пятнадцать лет и, учитывая её раннюю зрелость, жених уже явственно проявлялся: молодой агроном колхоза, именно он, как оказалось, и разработал эту умную, ничего не скажешь, схему надела братьев землёй, ведь к моменту укрупнения семьи младший мог претендовать уже почти на весь участок.

— и так далее на 500 страницах про то, что тихо и безмятежно было в этот час в Кундрючевке. Всем миром, стало быть, следит брат-писатель за новостями словесного искусства от коллег с Openspace. Кто бы мог подумать?

Остап Сливинский

СОСЕД

«Ночью просыпаюсь от того, что Тот
наверху вроде бы спотыкается и падает.

Я никогда с ним не встречался,
он не ходил на собрание жильцов,
я знал о нём от других, слышал,
что он натворил много чудес
и научил готовить рыбу
на парý, так что её становилось как бы больше
и можно было накормить большую семью, —

а теперь он лежит прямо тут, надо мною».

Вот сомнительные истории, всем известные штучки...
За окнами мост,
как и во всякую ночь, распиливает тьму двумя
цепями огней.


Перевод с украинского
оригинал

Из переписки со знаменитыми незнакомцами

Дмитрий Кузьмин — Авдею Тер-Оганьяну

Авдей, здравствуйте. Я взял Ваш адрес у Ани Бражкиной для окончательного разрешения очень волнующего нас концептуального вопроса: есть ли мягкий знак в Вашей фамилии?

Авдей Тер-Оганьян — Дмитрию Кузьмину

Здравствуйте, Дмитрий.
Мягкий знак в моей фамилии есть.
Это ошибка, которую допустили в паспорте моего папиньки.
С тех пор эта проблема преследует нашу семью.
Всего хорошего.
А.Тер-Оганьян

Из разговоров на литературной свадьбе поэтов Денисова и Кругловой (ОГИ, 23 августа)

1.

Этер де Паньи eter_de_panji (произнося тост): В Питере тебя, Лёша, все любят, даже незнакомые.
Сергей Соколовский hzzh: Страшная вещь — любовь незнакомых людей.
Ольга Зондберг hmafa: Думаешь, знакомых — лучше?
Сергей Соколовский: Предсказуемей.
Ольга Зондберг: Не скажи.

2.

Дмитрий Кузьмин dkuzmin: А что, Сережа, сайт имени Верницкого обновляться теперь будет два раза в год?
Сергей Соколовский hzzh: Понимаешь, у меня одна проблема — курение. Я с ним борюсь, но пока безуспешно. Вот справлюсь — буду обновлять чаще.

Божеское наказание для переводчика

Вот чрезвычайно хитроумная прозаическая миниатюра американского автора Филиппа Дэйси (Philip Dacey). Построена на чертовой прорве аллюзий (преимущественно из Джойса, но не только) и вообще малопонятна. Под катом – попытка перевода и английский оригинал. Буду благодарен за любые соображения (особенно сомнительные для меня места помечены красным, слова, к которым я написал сноски, – синим).

Collapse )