Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

Профпригодность



Насчёт Кролика (предположительно обсессивно-компульсивного) и трагической неполноты совпадения с ним. Я, собственно, полагал, что знаю, откуда эта неполнота проистекает: «А что подумал Кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанный», — это, безусловно, то главное, чего в милновском персонаже никак нельзя отнести на мой счёт. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что эта характеристика Кролика присутствует только в иконическом советском мультфильме 1971 года, в самом же переводе Бориса Заходера (сценаристом мультфильма, впрочем, значится тоже он, но, как я понимаю, режиссёр Фёдор Хитрук перетянул это одеяло на себя) ей соответствует, слегка в другом месте, фраза: «Но вслух он этого не сказал, потому что он был очень умный Кролик» (и это тоже не про меня). Ну, а в английском оригинале самого Милна нет ни того, ни другого, так что с аутентичным английским Кроликом у меня никакой проблемы нет — но тема моей возможной идентификации с этим приятным животным уже закрыта давним посвящённым мне стихотворением Александра Левина, разъясняющим разницу между Кроликом и Зайцем, причём наиболее существенная особенность последнего состоит в следующем:

Он, вообще-то, большой, как собака,
и если сунешься сдуру,
выбьет мозги рычагами
своих лошадиных ног.


Вот это, безусловно, тот архетипический идеал, к которому я по возможности в жизни стремлюсь. И как раз сейчас в замечательной книге стихов ирландского поэта Пата Инголдзби, которую замечательно перевела Шаши Мартынова, — первый тираж разошёлся, на второй заканчивается приём заказов, — означенный идеал передаёт мне специальный привет:

...Псы
на старт вниманье заряжены
запрограммированы рвануть
когда лязгнет дверца
и заяц в своем ходу
примется нарастать
как никто в здравом уме
и не видал доселе
ещё и ещё
больше и больше
раздуваясь громадной громадиной
округляясь и набухая
до исполинского
громоподобного зайки
<...>
грохочет грохочет
рокочет и катится вдоль по рельсам
мчит прочь между створок так быстро
что псы повылетали
не успев поглядеть
а как глянули так и сказали: «Страсти-мордасти —
да оно ж тебя слопаить!»
И на попятную сдали тем же путём
визжа на заднем ходу...
— — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

В порядке манифестации эстетической идентичности

Евгений Абдуллаев представляет собой остросовременный тип шулера, передёргивающего не потихонечку под столом, а на виду у всей честной компании — с таким искренним выражением лица, как будто он и вправду считает, что в данную карточную игру следует играть именно так.

Ведь авторы (проекта Линор Горалик «Частные лица») сперва перечислены: Михаил Айзенберг, Сергей Завьялов, Владимир Гандельсман, Дмитрий Кузьмин, Александр Бараш, Алексей Цветков, Вера Павлова, Наталья Горбаневская, Фёдор Сваровский, Сергей Гандлев­ский, Александр Скидан, Елена Фанайлова и Борис Херсонский.

И уже после этого перечисления идёт страшное разоблачение:

“«Я просила участвовать <…> тех, чьи тексты люблю», говорит Горалик. Такая откровенная ссылка на критерий вкуса вызывает, скорее, симпатию. <...> И все же в словах Горалик есть доля лукавства. Все поэты, вошедшие в книгу (кроме Веры Павловой), — это круг более или менее постоянных авторов журнала «Воздух». Включая его создателя и редактора Дмитрия Кузьмина. Удивительное совпадение. <...> Горалик старательно уходит от какой-либо манифестации «эстетиче­ской идентичности». Это ей просто не нужно. В отличие от группы или течения в модерне, нынешние «ретромодернисты» не только не стремятся определить себя. Напротив — всячески избежать этого само­определения. Они просто любят тексты друг друга”.

Но Евгений Абдуллаев выведет лукавящую Горалик на чистую воду: Горбаневская и Скидан, Гандлевский и Сваровский — это всё один лагерь, одна тусовка, «ретромодернисты», сплотившиеся вокруг зловредного журнала «Воздух». И в «герои номера» тоже норовят предложить не каких-то со стороны, а из своего из узкого круга: Геннадий Каневский — Аркадия Драгомощенко, Алексей Цветков — Анну Глазову, Фёдор Сваровский — Нику Скандиаку, Андрей Черкасов — Михаила Айзенберга.

Кое-кто мог бы, по наивности, подумать, что степень эстетического различия между Горбаневской и Скиданом или между Черкасовым и Айзенбергом — примерно такая, что не вполне даже понятно, как найти хоть какое-то сходство, и потому манифестировать общую «эстетиче­скую идентичность» в таком диапазоне было бы абсурдом: это, попросту говоря, всё поле сегодняшней русской поэзии. Но Евгений Абдуллаев эту наивность развеивает: конечно же, все перечисленные мазаны одним ретромодернистским миром журнала «Воздух».

И я, пожалуй, не буду возражать. С любезного разрешения Евгения Абдуллаева мы тут в журнале «Воздух», пожалуй, готовы ответить за базар и почтительнейше признать всех названных авторов (в том числе и по совершенно случайным обстоятельствам выпавшую Веру Павлову) своей однопартийной «ретромодернистской» тусовкой. А Евгений Абдуллаев может забирать себе всё, что останется.