Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Об азарте

В эпоху
              обострённого
                                        религиозно-нравственного самосознания миллионов —
Не дерзай ловить покемонов.
Товарищ!
                        Если
                                  охотничьего азарта
                                                                      сдержать не в силах —
Сосредоточься на педофилах!

И полились

Добрый день, меня зовут *** , мне 32, я психоаналитик почти (студентка), рассталась с мужем, ну или он со мной, и полились стихи, по-моему здорово получается. Отправляю вам.

Буквально всё в этой короткой записке намекает на то, что невозможно заниматься психоанализом самого себя. Но самые намекающие слова — последние два: никакие стихи к записке не приложены.

Неаккуратненько

Ужасно раздражают авторы, которые вроде бы и начинают новые строчки с прописной буквы, но время от времени по невнимательности и нерадению это дело прозёвывают. Отловить это в корректуре психологически сложно.

Написал и вспомнил, что давеча, наконец, разрешилась часто мучающая непосвящённых загадка: отчего отдельные современные авторы упорно отказываются от прописных букв? Разрешила же эту загадку ветхая деньми Инна Ростовцева:

Когда исчезли заглавные буквы, исчезли знаки препинания, графика очень поменялась. Это не просто частный прием. <...>Это особая форма, способ принизить то, что было до моего индивидуального опыта. Особая форма десакрализации мира.

Вот, видимо, у некоторых в душе борются тёмное и светлое начало: одно склоняет к десакрализации, а другое упирается. Так и выходит, что 3-4 начальные буквы — прописные, а потом нет-нет да и затешется строчная.

Новая фаза социопатии

Написав письмо со словами: «Уважаемый имярек, хотелось бы опубликовать в журнале такие-то Ваши стихотворения», — медлишь перед тем, как его отправить, думая: «А вдруг на хуй пошлёт?»

Рено Эго

СКЛАДКА

полнота всего в глазной впадине
пространство где собирается пустота
говорю пустота за неимением иного
имени которое было бы идеей и изнанкой
разгибаемыми но также и целым образом
потому что лишь пустота и полнота
содержат их и не имеют отражений

прóпасть внутри этого снаружи
где голос падает до самого ты
говорит и дышит для кого не знает
безмерное незнаемое нас продувает
из пробела где другому и всё тому же
удивительны их различия и ново-
рождённое рождается к сказанному
из ничто протянутого из пространства
через эту складку только и данную разному

Перевод с французского
На основании предыдущих раздумий, по итогам двухчасового обсуждения с Наталией Азаровой
О чём речь — смотреть здесь

Чёрта с два, конечно, это можно перевести — если учесть, что французский текст построен на перекличке univers—envers—divers, — в очень слабой степени, конечно, компенсируемой сквозной звуковой темой «зн» и прочими посторонними построениями.

Об авторском самосознании

Вот когда звонишь даме лет под 40, чья повесть, напечатанная тобой, - первая в ее жизни публикация, и спрашиваешь, как ей удобнее получить авторские экземпляры, - а она отвечает, что, собственно, ей авторские экземпляры особо и ни к чему, - это как понимать?

Наш вклад в копилку мизантропии

Сказал Джебран Халиль Джебран (в переводе, естественно, академика Крачковского):

Если бы все любители поговорить были похожи друг на друга, это было бы еще терпимо. Но ведь существует бесчисленное множество всевозможных видов и типов болтунов, — и это невыносимо!
Вот вид "лягушкообразных". Целый день сидят они в болотах, а когда приходит вечер, они приближаются к берегам и, задрав головы, наполняют ночь отвратительным шумом, невыносимым для слуха и для души.
Вот вид "комарообразных" — комары ведь тоже одно из порождений болот! Они носятся вокруг ваших ушей с дьявольским, нудным, тонким жужжанием, основу которого выткала злоба, а узор — ненависть.
Вот вид "жерновообразных". Это очень странный вид — внутри каждого из его представителей кружится камень, создающий адский шум, который даже на самых тихих тонах громче и грубее грохота жерновов.
Вот вид "коровообразных". Они набивают свои животы сеном, а потом стоят где-нибудь на углах улиц или переулков, оглашая воздух мычанием, которое противней даже самого грубого мычания буйвола.
Вот вид "совообразных". Они проводят часы между замирающей и возрождающейся жизнью, оглашая тишину мрака стонами, более тоскливыми, чем самый печальный крик филина.
Вот вид "пилообразных". В жизни они видят только дрова. И вот они проводят дни свои, распиливая их и создавая этим шум, нежнее которого даже самый невыносимый скрежет пилы.
Вот вид "барабанообразных". Они бьют по своим животам тяжелыми колотушками, а из их пустых ртов несется грохот, который страшнее даже самого ужасного барабанного боя.
Вот вид "жвачных". У этих нет ни дел, ни занятий. Они усаживаются где придется и начинают пережевывать слова, не произнося их.
Вот вид "насмешников". Они клевещут на людей, друг на друга и даже на себя самих, хотя они себя и не знают. При этом свою клевету они называют шутками, но хорошо пошутить — это ведь тоже уменье, а они этого не понимают.
Вот вид "ткацких станков". Они ткут воздух из воздуха, но так и остаются без рубашек и без штанов.
Вот вид "скворцов". Это о них сказал поэт: "Едва взлетев, они воображают себя соколами!"
Вот вид "звонков". Они зазывают людей в храмы, но сами туда не заходят.
Много еще есть всяких видов и типов, — их ни перечислить, ни счесть, ни описать нельзя.
Но наиболее удивительным является, по-моему, вид "спящих", которые, сами того не ведая, оглашают мир храпом.