Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Дело Князева и убийство Лесли Молсид

К нынешней истории про то, как одна прогрессивная студенческая газета обличила одного преподавателя в отвратительных приставаниях к студенткам, а то, что именно эти студентки теперь отчаянно протестуют и говорят, что ничего подобного не имели в виду, прогрессивную газету уже совершенно не беспокоит (потому что все и так знают, что преподаватель плохой человек, так что к чёрту подробности). В одном из тредов в дальних комментах один умный человек кинул ссылочку — а я ею с вами поделюсь. В двух словах: в захолустном английском городке убили маленькую девочку, с признаками сексуального мотива. Стали искать подозреваемого. И тут в полицию обратились четыре юных девушки — и указали на нелепого толстого парня, сообщив, что он им давеча как раз показывал член, так и убил, наверное, он. Эта идея очень понравилась полиции, а затем и суду, парень получил пожизненное. Мать парня 17 лет искала правду, наконец нашла детектива, который доказал его невиновность (не только не убивал, но даже и члена не показывал). Выросшие девушки сказали: ну а что такого, мы были молоды, нам это показалось забавным (funny). Парень за 17 лет в тюрьме сошёл с ума и умер сразу после освобождения, через четыре месяца умерла его мать.

Я читаю этот отчёт (в русской Википедии есть перевод английской статьи, но очень корявый) параллельно с вёрсткой полной редакции «Приговоров» Лиды Юсуповой — из которых все помнят только эпизоды про изуверство мужчин в отношении женщин (хотя другие эпизоды там тоже есть). Так что картина у меня перед глазами стереоскопическая. Изуверство — категория внегендерная. Эти английские девушки, которым было funny, — точно такие же изуверы, как юсуповские невыдуманные персонажи, засовывающие своей жертве палку во влагалище. И whistleblower'ки прогрессивной студенческой газеты вообще-то от них недалеко ушли — потому что, при всей их озабоченности улучшением морального климата на филфаке и борьбой с патриархатом, конкретный человек для них — пыль. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Олден Нолан (1933—1983)

СТИХИ РАДИОВЕДУЩЕГО

Я раньше вёл ночную программу на радио
один на целой радиостанции
у меня не слишком хорошо получалось
отчасти из-за голоса, он не очень годится
но больше из-за одной моей особой
метафизической глупости
в силу которой я никак не мог
достаточно долго верить
что меня вообще кто-то слушает
когда всё выглядело так будто я
разговариваю сам с собой в пространстве
величиной с обыкновенную ванную
Я вроде и верил некоторое время
а потом возникало такое ощущение
как если начинаешь подозревать
что над тобой посмеялись пранкеры
Так что некая часть меня
побаивалась как бы другая часть
не брякнула обо мне что-нибудь
настолько чудовищное что даже я сам
до этого самого мгновения о том не догадывался

Примерно такой же страх
как перед мостами и прочей
верхотурой: А вдруг я сниму
очки и выброшу их
в воду, при том, что я
без них совершенно слепой?
А вдруг подкрадусь со спины
к себе и столкну вниз?

Тут и другое:
ещё репортёром
я ездил на несчастный случай с поездом,
врезавшимся в машину, трое
молодых парней погибло, одному из них
отрезало голову. Тела казались
бескостными, как обычно после аварий
Кучи тряпья, да и только
А внутри этой груды обломков
куда никто не смог бы добраться
радио в машине
всё продолжало играть

И я думал о том, куда
доходит голос диск-жокея
и что там может твориться
и как бы он ни за что не смог продолжать своё дело
если бы знал это наверняка.

Перевод с английского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Матвей Янкелевич

* * *

Всё это звучало гораздо лучше, пока я не записал,
даже ревность моя казалась крылатой, как у Марины.
Дороги нет ли поровней? Лишь эта... Зубы сгниют,
но сам я сгнию, надо думать, раньше — тогда слова
начнут ли уже значить то, что значат? тогда вопрошать устанешь?
Как от клубники, от поздних поцелуев губы зудят. Теперь
в тех, кого я люблю, вижу одно лишь старение, всё глубже
вваливаются их глаза — мёртвые птицы оземь. Один ли
будет ритм в преисподней? Один ли звук? Идти ли мне
до тьмы, мой друг? Вместо караульных постов
вышки сотовой связи. Серпантины хайвэев выруливают
срединным путём к посредственной смерти. Наука
считает, что сигареты вызывают привычку. А я считаю,
что помидоры тоже. Вообще-то всё дело в людях, в нашей
приспособляемости. «Я делал свою работу», они говорят, «Мне так
приказали». Да, сэр. Нет, сэр. Давайте уже последний
разок посмеёмся вволю над собой и задёрнем занавес. Без
чего я больше всего скучаю: без этого твоего
смеха, когда ты нашла меня закоченевшим на автобусной остановке
и притащила обратно, хотя больше меня не хотела,
ты, бегающая босиком, нагишом вдоль зимних проспектов.

Перевод с английского
Цитаты из «Восхождения» Кристины Россетти даны в стандартном русском переводе Виктора Топорова

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Яна Эгле

* * *

дальше я буду жить медленно
долго и благородно словно главный герой фильма застреленный насмерть
сказавший то что нужно сказать
открывший последние тайны

там всё так прекрасно так идеально
рядом сынишка гордо глотает счастливые слёзы горя
ведь его отец не сгорбится не поседеет останется вечно красивым и сильным
теперь прощальный полный любви взгляд на жену
(ты единственная кого я любил)
теперь прощальный благородный жест разрешая ей выбрать себе мужчину
ещё один раз
и потом уже всё

но она чуть слышно выдыхает сдержав рыданье
о ноу стивен ноу сорри сорри
и они переглядываются так длинно и страстно
что горячая сладкая судорога сводит живот

так сча́стливо и солидно я буду жить
вот только не будет за кадром оркестровой щемящей музыки

ну ничего
дальше буду жить медленно
и тихо


Перевод с латышского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

* * *

Скуйский кабак стоял у переезда железной дороги.
Рижский шестой пехотный полк гнал к Митаве русскую армию Бермонта.
Этот бой был не за кабак, а за переезд.
С латышской стороны погибло шестнадцать, одного из них звали Алексей Иванов.
После войны кабак закрыли и перестроили в школу.
Шестнадцати латышам, в том числе Иванову, поставили памятник.
От школы до памятника посадили аллею, шестнадцать лип.
Теперь хутора вокруг опустели, школа заброшена.
Памятник поставлен заново, липы тоже пришлось посадить заново.
Они уже вымахали ростом с латышского выпускника,
но от солнца под ними пока не укрыться.
Так что приехавший на велосипеде подросток сидит за памятником.
Слушает плеер, что-то пьет из жестянки.
Смотрит, как я читаю сопроводительную табличку.
Дождавшись, пока я уйду, выходит из-за памятника и тоже её читает.
Сколько погибло с русской стороны, история не сохранила.
Впрочем, воевали у Бермонта почти исключительно немцы.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Дмитрий Майзельс (1888—1972?)

* * *

В кафе вечернем, кафе вечернем
(К окнам синеватая жесть)
Скрипки в чёрном, скрипки в чёрном
Ржавым железом жест.
Амур мёртвый, амур мёртвый
Электрическое молоко в нерв.
Долой намордник, долой намордник,
Глазные пуговки нараспев.
И музыкантские манишки, музыкантские манишки
На гробового рояля лоснящийся лак
Ржавые взвизги, ржавые взвизги,
И на скрипке манжетный кулак.
Ты в столик шаткий, столик шаткий,
Одиноко прижатый к звезде,
На зелёной лужайке, на шоколадной лошадке,
Пьяная, шальная, хохочешь здесь.
Звенят густые травы, густые травы
В твоём каком зрачке?
— Вы правы, мисс! Вы правы...
Ваши руки — пожар в кабаке!

Из альманаха №1 Петербургского объединения обновлённого искусства (Пг., 1922)

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Мэри Оливер

* * *

Когда смерть придёт
голодным осенним медведем;
когда смерть придёт и выгребет всю блестящую мелочь из кошелька,

чтобы купить меня, и защёлкнет его;
когда смерть придёт,
словно корь;

когда смерть придёт,
словно айсберг промеж лопаток;

я хочу пройти в эту дверь, сгорая от любопытства:
что́ там, на что похоже — в особнячке темноты?

И поэтому для меня всё и все вокруг —
как братья и сёстры,
а время — всего лишь идея,
так что я думаю и про другую возможность — вечность,

и про то, что любая жизнь — как цветок, настолько обычна,
как маргаритка в полях, и столь же единственна,

а любое имя — музыка, уютно устроившаяся во рту,
ведущая, подобно всякой музыке, к тишине,

а любое тело — отвагою лев и
драгоценный дар для земли.

Когда всё закончится, я хочу сказать, что всю жизнь
провела невестой, обручённой с изумлением,
и женихом, заключившим в объятья мир.

Когда всё закончится, я не хочу сомневаться,
удалось ли мне что-нибудь сделать из своего бытия.

Я не хочу тогда вздыхать, и страшиться,
и спорить с судьбой.

Я не хочу оказаться в жизни лишь гостьей.


Перевод с английского
Оригинал

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Галина Крук

* * *

носимся со своими мёртвыми
как дети
положили их на майдане
обступили кругом
на морозе, на снегу, растерянные
будто никто из нас до сих пор не знал,
что умереть так просто
каждый ещё надеется,
что полежат и встанут
ведь как рассказать их мамам?
как рассказать их детям?
кто им скажет о самом страшном?
человек бежит навстречу пуле
с деревянным щитом
с горячим сердцем
с головой в лыжном шлеме
полном крови
мама, я в шапке, —
кричит в мёртвую трубку
мама, у него слишком тонкая шапка,
свистит пуля


Перевод с украинского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Петерс Бруверис (1957–2011)

Несколько стихотворений из журнала «Родник», 1990, № 10 (с. 12-13)

ОТКРЫТИЕ ВОСКРЕСНОЙ ШКОЛЫ КРЫМСКИХ ТАТАР В РИЖСКОМ СТРОИТЕЛЬНОМ ТЕХНИКУМЕ

в лица униженные вкрадывается улыбка
к-ногам-не-имеющим-права-вернуться-домой
голубиное пёрышко липнет
и ноги словно хмельные
рядом с толкучкой Рижского рынка вытанцовывают
Крымский контур

и миллионы солнцем пронизанных капель
(брызги веселья
со свадьбы велей*)
касаются губ истрескавшихся-в-немоте
над пеплом сожженных книг
над кровоточащими-по-дому-сердцами

дождевых миллионы капель
в каждой из них
отражается
бредущая от рыночной толчеи
девушка
немая

с открытками Бахчисарая в руке
и вырванным родным языком

1 октября 1989 г.
* По латышским поверьям — когда во время дождя светит солнце — души умерших (вели) справляют свадьбы.



ПИСЬМО ДЕВУШКИ ОДНОКЛАССНИКУ В АФГАНИСТАН, I

Каким ты вернешься с войны —
Слова будут хлестать изо рта, как из раны,
Или сделаешься неразговорчивым?
Заплачешь, когда увидишь Ригу,
Или останешься равнодушным?

Споёшь ли какую-то новую песню,
Или разобьёшь расстроенную гитару о голубой экран?
Когда ты меня обнимешь —
Я расцвету или облипну кровью?
Отличишь ли меня от смерти,
Или мы будем с ней на одно лицо?
Стать бы мне твоей смертью —
Ты бы до старости меня не встретил.

1985


ПИСЬМО ДЕВУШКИ ОДНОКЛАССНИКУ В АФГАНИСТАН, II

                Сахиб из Хадды сражался в Малаканде.
                Погибли жёлтые розы.
                Мой милый за родину голову сложил.
                Погибли жёлтые розы.
                Из кудрей своих ему саван сошью.
                Погибли жёлтые розы.
                О, горе!
                Сахиб из Хадды сражался в Малаканде.
                Погибли жёлтые розы.

                                (в этой песне никому не известная пуштунка тоскует о своём
                                возлюбленном, погибшем в сражении с английскими колонизаторами
                                под Малакандом в 1897 г.)


цинковый дождь в проёмах окон, цинковый дождь
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
в полумраке бабушкин необъятный комод
украшенный резными сентиментальными ангелочками
взорвался челюстью ящика
                пыль поднялась как за гусеницами
                сгустки крови застыли на мамином конфирмационном платье
                угольно-чёрные птицы
                густых бровей
                отделились от лиц мёртвых солдат
                в развороченной груде тряпья
                развороченные останки человеческих тел
                руки головы гениталии обгорелое мясо
знакомая родинка
на небесно-синей исколотой иглой вене
впивается
как зрачок
пронзая
мою
отчаяньем обожжённую ночную рубашку
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
цинковый дождь, брызги оцинкованных капель
на жёлтых восковых розах
на подоконнике
на этом толстом довоенном
дубовом подоконнике
который вдруг шевельнётся и выскрипит:
РАСПИЛИТЕ МЕНЯ НА ГРОБОВЫЕ ДОСКИ
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
цинковый дождь в оконных проёмах
цинкующий свет ползёт по
моей груди
и глаза мои въемлют чьи-то другие глаза
чёрные как Чёрный Каабский Камень
и губы мои растворяются в чьих-то других
губах
и вперемешку с сурами Корана
не затихая спрашивают и спрашивают о тебе...
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
жёлтые розы жёлтые розы
стынут в тени стингеров стылых
в плащ запахнувшись из цинковой кожи
Бог вскользнёт в синеву моих жил

1989


* * *

Воскресенье. Балтийский военный округ. Чайка ныряет.
Дождь. Фосфора белого россыпь выносит на берег волна.
В прибрежном лесу пограничников эн-ный наряд шныряет,
и здесь среди дюн охраняя надёжно захваченные племена.

А там городок военный, вон — за бетонной стеной.
Сам генерал. В сорочке. Хлеб с ветчиной ест,
что-то жене говорит, склонившейся над бурдой,
смотрит хоккей, в окно, ждёт из Москвы весть.

Над аэродромом военным аист кружит и кружит.
Весь подозрительно белый. Вот тебе, пацифист.
В шутку охранник прицелится. Годик ещё служить.
Шведский альт равнодушный сквозь транзистора свист.

В горло вцепились острые когти звёздчатых лап.
Ливка детей по-латышски баюкает — спать, спать,
и запрещает на взморье янтарь собирать.
... Воскресенье. Советская Латвия. Дождь. Этап.

1989


* * *

промозглое мутное утро
в серебристой роще
тлеет прогоревший костёр
вокруг разбросаны кости
там в низине непроходимое болото
над ним простерев покрытые инеем крылья
предчувствие близкой зимы сужает круги

звякнула жестяная кружка
о край бидона
вычерпывая остатки самогона
как клочья серого войлока
вывалянные в грязи и крови
лежат лесные братья
(то и дело кому-нибудь судорогой сводит указательный палец)

какой сейчас год?
какая здесь нынче власть?
слепое оцепенение
клеймит обречённо
покрытые щетиной лица
наваливается последний сон
паскудней паскудного:

змей распластавшись на ветке дуба
птичьи яйца заглатывает
на каждом мелкими буквами — made in Latvia


* * *

детство заснеженное
вокруг яблоньки заячьи следы
ослепительно-синие сумерки утра
маленький лимон фонаря
сквозь заиндевелые ветки
за проводами в изоляции изморози
над вырезанным из синеватой промокашки плетнем

отгороженное от внешнего мира утро
тихо и неподвижно
словно в коробке декоративного картона
из-под лыжных ботинок (made in Ullumullumia)

все во́роны ещё спят
все почтальоны ещё пьют свой утренний кофе
ни одна весть о смерти ещё не пришла
ни одна ужасная история ещё не сбылась

детство заснеженное
мышка шуршит луковой шелухой
сматывая сны в клубок
хрустнуло стекло,
у ледяного цветка лепесток отломился
с ледовой пальмы упал кристальный орех
скрипнула дверь оборачиваюсь

на обледенелом пороге
мигом зайчонок сгрызает морковку моей судьбы дочиста
за ним котёнок вслушивается в огромное одиночество


Перевел с латышского Дмитрий Кудря

Сергей Жадан

* * *

Третий день сквозь жирную муть.
Третий день без отдыха путь.
Я дрожал от холода, спал на песке,
вино и чеснок берёг в рюкзаке.
А под тряпьё в потайной карман
упрятал афганский дурман.

Я тридцать дней таился во мгле,
ел траву, спал на земле,
собирая, как непосильную дань,
по крохам дорогущую дрянь,
которая тенью пропащих душ
лежит на хребте Гиндукуш.

А смерть наблюдает мои следы,
смерть доводит меня до воды
и, пока я из русла мёрзлого пью,
держит флягу мою.


Я всё унёс, что смог унести,
талибские обошёл посты,
пробрался в город, загнал телефон,
перешёл таджикский кордон,
и встал предо мной, по плану точь-в-точь,
Ростов на пятую ночь.

Там погранцам не снится покой,
солнце в траве, туман над рекой,
долгий день, разноцветный базар.
Лишь бы домой довезти товар
и скинуть, выгорит ли — хз,
цыганам с ХТЗ.

Но смерть проверяет, кто там идёт.
Смерть поддерживает меня и ведёт.
Подымает голову в рассветный час
с моего плеча.


…Тихое утро, тёмный вагон.
То был последний мой перегон.
Вся дорога сюда вела.
Кровавый след собака взяла,
и тяжело, как сом в глубине,
пуля сидит во мне.

Дыши, пока дышать повезло.
Пока ты дышишь, тебе тепло.
Легко себя ощутить живым,
когда вдохнешь раскалённый дым,
а выдохнешь сладкую тоску
и щёлкнешь по бычку.

Кровь, подтекая, щекочет смешно.
Никто не ждал меня всё равно.
Замок на границе ещё прочней.
И всё неусыпней, что делать с ней,
моя душа как чужое шмотьё
караулит тело моё.


Перевод с украинского
Перевод Елены Фанайловой
Перевод Анны Аркатовой (мало отношения имеющий к оригиналу)
Оригинал