Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Эйнарс Пелшс

* * *

в том тёмно-синем море
где птицы — божьи звёзды
где звёзды — птичьи боги
где боги — звёзжьи птицы
где птицы — звёзжьи боги
где боги — птичьи звёзды
где звёзды — божьи птицы
в том тёмно-синем море

Перевод с латышского

В латышском оригинале неологизма «звёзжий» нет. Но тут у меня есть некоторое сложное затекстовое оправдание: это юношеское романтическое стихотворение автора, который в дальнейшем эволюционировал до создания латышской версии концептуализма (я вешал тут его стихи соответствующего рода) — и давеча обнародовал автопародию на этот текст (слабопереводимую). Так что я как бы перевёл стихотворение из его прошлого с подсветкой из его настоящего. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Гиперстрофа

Пырнул ли выдающийся поэт сам себя, чтобы досадить посредственности, или всё-таки это посредственность в очередной раз допилась до зелёных чертей и возомнила о себе, — у меня об том мнения нет. Но зато у меня есть мнение о той копеечной свечке, от которой загорелся сыр бор в Юрловском проезде:

«Ваня хотел рассказать что-то о гиперстрофе. Этой идеей он одержим в последнее время. Но что это такое — никто не знает, хотя Ваня пытается апеллировать к Гаспарову, — вспоминает Куллэ».

Вот тут-то посредственность совершенно точно врёт: термин «гиперстрофа» был введён в русскую филологию в 1995 году Михаилом Лотманом в известной статье «Гиперстрофика Бродского», и что это такое — кристально ясно всякому специалисту (а уж у того, кто каким-то образом занимается исследованиями Бродского, — должно от зубов отскакивать; особенно если твоя собственная статья была опубликована 20 страницами позже в том же выпуске журнала “Russian Literature”, Vol. 37).

Ну, а дальше сами понимаете: единожды солгав...

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Вл. А. Луков

Оказывается, уже три года как умер Владимир Андреевич Луков, мой научный руководитель по диплому («Сент-Экзюпери в России», 1993 год, первая глава в сильно беллетризованном виде доступна в виде этой статьи, вторая представляла собой подробный разбор русского перевода «Маленького принца»). Роль Владимира Андреевича состояла в том, чтобы ничего в моём тексте не трогать и нежно целовать меня в конце каждой консультации, благо что ему как учёному секретарю университета был положен отдельный кабинет. Прочие мои мемуары по поводу покойного столь же невинны и столь же далеки от филологии, так что я их оставлю при себе, — впрочем, при последней нашей встрече году этак в 2004-м он мне указал на один очень важный источник для истории русского моностиха. Грустный взгляд, которым он меня при этом одарил, я запомнил навсегда.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Непереводимое

Обнаружена неразрешимая проблема перевода на латышский язык: местоимение второго лица по-латышски всегда пишется с прописной, и нет никакой возможности передать различие между обращением «на ты» и «на Ты» в русском стихотворении.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Где у вас на лбу шишка от граблей?

Поразительно упорство, с которым коллеги из консервативного лагеря делают вид, что не понимают ясного и недвусмысленного послания, с которым обращаются urbi et orbi журнал «Воздух», учебник «Поэзия» и все прочие проекты так называемой «актуальной литературы». Вот опять Евгений Абдуллаев жалуется на то, что «вызывают подозрения не попытки легитимизации своего круга авторов, а упорное нежелание в этом признаться». Отвечено на это было много раз (например, тут в конце), и всякий раз одно и то же: нет никакого «своего круга авторов». Просто только те авторы, которые представлены так или иначе во всех этих проектах, — и это предельно широкий диапазон авторов, — действительно есть, они представляют собой не группу внутри поля, а целое поле. А все прочие авторы (сконцентрированные в предельно узком, но милом для консерваторов сегменте) — по крупному счёту вообще не существуют, сколько бы коллега Абдуллаев от их имени ни жаловался.

Премия Андрея Белого — 2015

Сегодняшний выбор Премии Андрея Белого не вызывает у меня вообще никаких нареканий: все лауреаты заслуживают награды, во всех номинациях, где был объявлен короткий список, выбор сделан наилучшим образом (при том, что некоторые другие финалисты в творческом отношении не менее замечательны — однако премиальная логика может и должна принимать в расчет не только масштаб дарований, но и резонанс жеста в культурном пространстве и профессиональном сообществе; думаю, о моей объективности тут может говорить то обстоятельство, что среди книг короткого списка, не получивших премии, две были выпущены моим издательством). Субъективно, сверх того, я не могу не порадоваться за Полину Барскову и Илью Кукулина, с которыми меня связывают два десятка лет не только личной дружбы, но и восхищённого наблюдения за их работой. И даже наметившаяся тенденция присуждать премию «За заслуги» иноязычным коллегам кажется очень разумной и плодотворной идеей — хотя и странно, что это сделано явочным порядком, без объявления намерений, да и теперешний регламент этой номинации (которая ранее была прерогативой двух отцов-основателей премии — из которых, увы, остался один) хотелось бы узнать. Но, глядя на этот список лауреатов, мне особенно трудно понять, отчего для его получения в 2015 году необходимо было проделать с премией ту малоприличную процедуру, которая с нею была проделана в 2014-м, и нельзя ли было достигнуть этого же результата более цивилизованными способами.

Очередной глас народа в пустыне

добрый день, меня зовут Алексей и я хотел бы напечататься в вашем журнале сколько это стоит?

(А то тут давеча обсуждалось аналогичное, но с противоположным знаком, — и все недоумевали, отчего безвестные графоманы первым делом спрашивают про гонорар.)

Я вот думаю: а может, завести такую рубрику, кликнуть клич на Стихи.ру — и печатать наиболее выдающиеся образцы? Традиция журнального дела велит ведь в конце номера обустраивать уголок юмора и сатиры? А последние события на премиальном фронте вдобавок намекают нам на всевозрастающую актуальность предоставления широким народным массам права голоса.

Чжоу Ифэнь (Майкл Деррик Хадсон)

Это скромное стихотворение вызвало нынче грандиозный скандал в благородном семействе американской поэзии. После того, как стало известно, что оно отобрано в качестве одного из 75 лучших американских стихотворений 2014 года для антологии "The Best American Poetry", автор, немолодой провинциальный поэт по фамилии Хадсон, сознался, что, когда его подборку отклонили один за другим 40 журналов, он решил подписаться китайским именем. Добрая часть американской литературной общественности возмущена таким неоколониалистским поступком, составитель антологии Шерман Алекси оправдывается, объясняя, что он и сам как индеец по крови возмущён, но, несмотря на присутствовавшую изначально в его выборе позитивную дискриминацию небелого сотоварища, после перечитывания обсуждаемого стихотворения с учётом вновь открывшихся обстоятельств не смог его разлюбить (к тому же, добавляет составитель, ничего китайского в тексте, собственно, нет, и в этом смысле Хадсон никого не обманул). Мне же скромно кажется, что стихотворение более или менее издевательским образом пародирует живых классиков (Чарльза Симика, например), сваливая в одну кучу на небольшом пространстве гораздо больше реалий, эмоций и аллюзий, чем диктует чувство меры, – и в этом смысле оно "китайское": чужая поэтика освоена методом имитации и превращена в машину письма, с урчанием приступающую к работе при загрузке семи ингредиентов, перечисленных в заглавии.

ПЧЁЛЫ, ЦВЕТЫ, ИИСУС, ДРЕВНЕРИМСКИЕ ТИГРЫ, ПОСЕЙДОН, АДАМ И ЕВА

Что ж! Пускай этот шмель и комичен, болтаясь среди

голубоватых цветочков (я никогда не мог
выучить их название). Помните старую шутку

инженеров – теоретически пчелы не могут летать? Но они

совершенно подходят друг другу, воплощенная Целесообразность:
одна пчела плюс один голубой цветок примерно равно

миллиарду лет симбиоза. И тут мне впору спросить себя:

чем я занят, вглядываясь через объектив в набедренные корзинки,
набитые пыльцой, в обескураживающие хитросплетения

тычинок и пестиков? Я должен что-то сказать, подложить
саундтрек и закадровый голос? Моя чёртова жизнь прошла

в бесплодных попытках весело провести добытый обманом отпуск,

и в итоге – ничего, кроме неумелых субтитров
и урывочной дезинформации на рубленом, не-вполне-

грамматически-верном английском: Здесь-то, сэр, самое место, где Иисус

прослезился. Колизей зарос и процвёл благодаря семенам
из дерьма древнеримских тигров. Посейдон тягал Филомелу

теплым шлепком прибоя на мелководье, к умирающим жалам
сотен и сотен медуз. А вон там, весьма вероятно,

на том неопрятном пригорке, Адам должен был сказать Еве «нет».


Перевод с английского
Оригинал

(no subject)

С любезного разрешения Александра Кабанова вешаю (им же и спровоцированную) свою статью из недавнего спецвыпуска журнала «Шо», озаглавленного «Украина-Россия: культура трещит по швам». За название благодарю редакцию журнала, а равно авторов самиздатского журнала отделения классической филологии МГУ «Ир Идегран».

О русской ЛГБТ-литературе, коротко

Как уже сообщалось, в Испании весной вышла антология современной русской ЛГБТ-литературы. Испанская пресса её оживлённо рецензирует; в Москве я было дёрнулся устроить презентацию, на голубом глазу предложив это мероприятие Институту Сервантеса, однако оттуда пришло чрезвычайно любезное письмо, сводившееся к тому, что, в принципе, идея интересная, но, к сожалению, прошлый директор московского отделения вышел в отставку, а новый прибудет только в сентябре, так что принять решение по этому вопросу некому. Что там будет в сентябре — неизвестно: то ли шах умрёт, то ли ишак, — так что, пока суд да дело, любопытствующие могут ознакомиться с моим предисловием к этой книге (из напечатанного испанского перевода выпало, кажется, только упоминание о рассказе Марианны Гейде, который они не успели перевести). Пассаж о Харитонове и Ильянене, в основном, воспроизводит старый текст на ту же тему, да и в остальном новых откровений жанр предисловия не предполагает — но, скажу вслед за Аристотелем, С. П. Бобровым и М. Л. Гаспаровым, «известное известно немногим».