Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Адам Джонсон (1965—1993)

КОЛОКОЛЬЧИК

Смертельно пьян к восьми — вот так оно и было.
В Манчестере я развлекался каждый вечер,
Куда б ни привели и где бы ни налили
Мужчины, чьих имён я не запоминал,
Даже того, кто флаг британский обернул
Вокруг торшера у кровати, атмосферно,
В восемьдесят втором, в Последний вечер Промс.
Мой первый опыт. Даже белые носочки
В ту ночь имели сногсшибательный успех,
Как будто невзначай как будто намекая
На девственность мою. И вот последний штрих:
Мать перед выходом мне поправляет чёлку.

Во всём единственному сыну потакая
(Мне повезло, отец ушёл давным-давно),
Она увидела, что я уже не тот
Мальчишка, прошагать готовый двадцать миль
По щебню колеи, за спинами холмов,
Среди зелёно-серых пустошей Пеннинских.

Зато и городской пейзаж куда мрачней:
Автобусный маршрут в Манчестер вдоль Олд-роуд
Безрадостней тропы по торфяным болотам.
На Сэквилл-стрит мне открывался целый мир
От бара «Томпсонс Армс» и до отеля «Рембрандт»,
С толпой пьянчуг и хастлеров — один из них
Был панк, подружку оставлял свою у стойки
И исчезал на полчаса, а воротившись,
Брал сразу выпивку, смеясь, себе и ей.

Я быстро выучил все явки и пароли,
Завёл «сестёр», они годились мне в отцы,
Считали взрослым, угощали тёмным пивом,
В жилетку плакались, ссужали на дорогу.
В субботу мы могли сорваться в Ливерпуль
И в Сток-он-Трент, и вроде бы нет разницы,
Что там третьеразрядный клуб, что здесь,
Но местный выговор казался мне забавным,
А настоящий иностранец в турпоездке —
Тот редкий приз, ради которого уж точно
Махнёшь в гостиницу хоть к чёрту на кулички.
Украдкой выскользнув из номера до завтрака,
Я знал, в карман визитку пряча (о, Париж!),
Что никогда не напишу ему, вот жалость.

Однажды к Рождеству я денег накопил
И двинул в Лондон прямо в «Небо, небо, небо!» —
Главный вертеп короны, рядом с Черинг-Кроссом,
Битком три этажа мужчин разгорячённых
И мальчиков танцующих. В конце концов
Проснулся где-то в Кенсингтоне, окна вровень
С землёй, а там ложится первый снег в году.
Я ехал на три дня, но так и не вернулся,
Один известный человек был добр ко мне,
И я нашёл себе унылую работу,
Зато на Риджент-стрит. А летними ночами
Дорогу открывала пинта пива в «Замке
Джека-Соломинки» к безбашенному сексу
Под сенью падубов в просторном Хэмпстед-парке,
И только тени рук сквозь сумерки цвели —
Не нужно было ни имён, ни обещаний,
Но, расходясь, мы обнимались: да, условность,
И всё же знак любви.
Позднее, в Амстердаме,
В подвалах Вармусстрат, порядок был другой:
Серьёзная игра — на то и униформа,
И запах кожи — афродизиак острей,
Чем запахи листвы, но каждый в той толпе
Владел магическим искусством безразличья.

Всё то же и сейчас — везде, где руки встретят
В других руках тепло и в гулкой тишине
Сумеют удержать другого сердца стук,
Хоть смерть уже звонит в прощальный колокольчик
Последнего звонка, царапающий ухо
И долгим эхом шелестящий меж деревьев.

Я вижу смерть в упор в том зеркале за стойкой,
И как узнать, когда я кровь принёс ей в жертву?
Как я не разглядел её лицо в лице,
Мне улыбнувшемся? То было в Амстердаме
Или в Манчестере? Но ненависти нет
Во мне к улыбке той. Но колокольчик...

1992
Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Филип Матвейчук

Пандемия

Чувствую, тут такой момент, сейчас где-то вспыхнет.
Вот иду себе в «Жабку» за пивом на вечер,
15 минут осталось до 23.00,
И слышу, как визжат, тормозя, колёса трамвая,
А люминесцентные лампы гудят (как бы на басу).

То же самое было в Варшаве, аж на Кабатах,
Я там целую ночь болтался туда-сюда,
Временами отсиживаясь в подъездах.
Разъяснение, что я забыл среди ночи
В таком-то месте, нет чтоб поспать, —
Как-нибудь в другой раз.

Завтра уеду отсюда, на неопределённый срок.
Супермаркеты пустые, «Жабки» пока ещё полные.

Чувствую в этом моменте неопределённый такой сантимент.

Перевод с польского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Роландо Санчес Мехиас

АРХЕОЛОГИЯ

В глубине туннелей обнаружились
крысы полутораметровой длины.

Осветили их фонарями (русские
повторяли «здоров, здоров»), и крысы удрали,
шатаясь и тыркаясь, их красные глазки
уязвлены светом.

Один из русских спросил водки, второй хватил сам
и дал тому, а потом они кое-что сказали
насчёт реальности.

Перевод с испанского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Россия перешла с водки на пиво



Нехорошо, Данила. А я только сегодня рассказывал принстонским студентам о твоей поэтической прогрессивности.

Богдан Анфиногенов

буржуа чилекъян
флёр сяська магазин
гудыри, ныл келян,
parfumerно бензин
бам вылэ лыз тузон
шобрет луоз то:дьы клеёнка
солы кельше та горд комбинезон
нош пиджакын мон Франсуа Миньон кадь.
кафе пушкын мон юысал бордо,
но малпасал: кыч:е юмшан та эль
пурысь пилемъёсын бо:рдо.
-З:еч лу, Dior.
-З:еч лу, Chanel.

Эммануэль Мозес

ЗОЛОТОЙ ВЕК

Всё редкость в этом прихотливом королевстве:
плоды, сургуч
и сталь шелков.
Букет цветов
не купишь и опустошив бумажник,
и мертвецы обходятся, как впрочем и живые.
В солнечные дни —
а и они наперечёт —
дамы извлекают зонтики от солнца
и долго прогуливаются вдоль каналов,
пока зардевшееся небо не выкроит их силуэты,
чтобы затем стереть, как поправляющий себя художник.
За окнами крещатыми играют музыку
и пьют вино,
лютня или клавесин сопровождают прохожего,
чье сердце щемит необъяснимо;
воспоминанья кружевные шуршат повсюду,
и лебединый клик на заре
на веки вечные застывает.


Перевод с французского