Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Рихардс Ошениекс

* * *

металлические люки в брусчатке улиц
словно ладони зевок
вежливо прикрывают пасти подземелья

в бездонных болотах сточных вод
умирает и возрождается
клюквенный куст
пробивается в солнечный город
где орфей уже
воткнул синтезатор в розетку

Перевод с латышского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Луиза Глик

Ну и последнее пока — остальное уже в публикации, наверное. Стихотворение осени 2020 года.

ДЕТСКАЯ ИСТОРИЯ

Утомившись сельской жизнью, король с королевой
возвращаются в город,
все маленькие принцессы
тарахтят на заднем сиденье,
распевая песнь бытия:
я есть, ты есть, он, она, оно есть —
но не будет, конечно,
никакого спряженья глаголов в машине, о нет.
Кто скажет о будущем? Никто ничего не знает о будущем,
даже планеты не знают.
Но принцессам придётся в нём жить.
Что за грустный день получился из этого дня.
Мимо машины проплывают пастбища и коровы;
выглядят мирно, но в этом покое нет правды.
Правда в отчаянии. Вот что
знают мать и отец. Все надежды потеряны.
Мы должны вернуться туда, где они потеряны,
если хотим их снова найти.

Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Луиза Глик

До этого мы с вами читали примерно 30-летнюю Луизу Глик, из дебютного сборника «Первенец» (1968), который считался многообещающим, но несколько подражательным. А вот что она пишет в своей последней книге «Безобманная и добродетельная ночь» (2014).

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Перечитывая только что написанное, я теперь вижу,
что прервалась слишком резко, и моя история как будто
немного искажена, заканчиваясь, по сути дела, не то что внезапно,
но своего рода искусственным туманом, таким,
какой напускают на сцену, чтобы поменять сложные декорации.

Почему я закончила? Какое-то шестое чувство
угадало завершённость формы, художник во мне
вмешался и остановил движение, так сказать?

Форма. Или судьба, как говорят поэты,
которых я постигала долгими давними часами, —

я и сама когда-то так думала вместе с ними.
Но теперь мне не нравится это понятие,
я вижу в нём отговорку, оправдание,
и незрелость мысли, пожалуй, —

хотя и пользуюсь сама этим словом,
особенно объясняя свои неудачи.
Судьба, участь, чьи замыслы и предостережения
теперь мне кажутся всего лишь
локальными симметриями, метонимическими
побрякушками внутри безмерного замешательства:

Хаос — вот что я увидала.
Кисть застыла в моей руке — я не смогла его написать.

Темнота, тишина: так это ощущалось.

Как такое именовалось прежде?
«Кризис ви́дения» — это примерно, я думаю,
как дерево на пути у моих родителей,

но им приходилось
двигаться навстречу преграде,
я же отступала или сбегала —

туман опускался на сцену (моей жизни).
Действующие лица входили и уходили, костюмы менялись,
моя предназначенная для кисти рука
махала туда-сюда вдалеке от холста,
туда-сюда, как дворники на ветровом стекле.

Разумеется, это было в пустыне, поздно ночью.
(На самом деле — на запруженной улице в Лондоне,
туристы трясли своими цветными картами.)

Кто-то произносит слово: «Я».
Из этого потока
выходят большие формы —

я глубоко вдыхаю. И понимаю:
тот, кто нарисовал этот вдох, —
не герой из моей истории, его детские пальцы
уверенно держат мелок, —

могла ли это быть я? Ребёнок, но и
исследователь, которому внезапно ясен путь, перед кем
расступаются дебри, —

и за ними, больше не скрытый от взгляда, тот восторг
одиночества, какой, возможно, испытывал Кант,
по дороге к мостам
(мы родились в один день).

Снаружи нарядные улицы были
нанизаны, в конце января, на подуставшие огни Рождества.
Какая-то женщина привалилась к плечу любовника,
напевая Бреля тоненьким сопрано, —

Браво! — захлопнулась дверь.
Теперь ничто не войдёт и ничто не выйдет —

а я и не двигалась. Я чувствовала: пустыня
простирается впереди, простирается (как теперь кажется)
во все стороны, перемещаясь, пока я говорю,

так что я всё время
лицом к лицу с пустотой, этой
падчерицей возвышенного,

которая, оказывается,
была и моим предметом, и моим материалом.

Что бы сказал мой двойник, прочитав
мои мысли?

Возможно, что в моём случае
просто не было той преграды (просто чтобы поспорить),
которая бы обратила меня
к религии, кладбищу, где вопросы веры
получают ответ.

Туман рассеялся. Пустые холсты
встали лицом к стене.

Котёночек умер (это в песне поётся).

Восстану ли я из мертвых, вопрошает дух.
И солнце говорит: да.
И пустыня прибавляет:
твой голос — песок, рассыпанный ветром.

Перевод с английского
«Котёночек умер» — из песни Жака Бреля «Старики», в канонический русский перевод Мориса Ваксмахера этот котёночек не влез.

P.S. Это стихотворение цитируется председателем Нобелевского комитета Андерсом Ульссоном в речи в честь Глик при вручении ей Нобелевской премии. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Приключения девушки

Сегодня я узнал, что один из судьбоносных текстов в основании модернизма в индонезийской поэзии — вольный перевод стихотворения Блока «Девушка пела в церковном хоре...». Из которого, впрочем, переводчик — национальный основоположник этого самого модернизма Хайрил Анвар (1922–1949) — церковный хор ввиду неинтересности и непонятности индонезийскому читателю как раз таки и выкинул.

Владеющие индонезийским могут проверить. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Мари Хау

РОЧЕСТЕР, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК, ИЮЛЬ 1989 ГОДА

Ранними летними вечерами по его улице подростки съезжали на великах,
без рук, откинувшись на сиденьях, и утыкались в бордюр на пустой

парковке Красного креста по соседству, там и стояла машина Джо, и
белая «Хонда» Джона, неисправная и незарегистрированная... всё цвело,

и кроны темнели прежде, чем небо темнело; сладко пахла сирень,
и трава тоже пахла...

И шаги на крыльце раздавались деревянно и гулко, и на
узкой лестнице было душно и тускло, и дверь наверху могла быть

приоткрыта — как и в гостиную, и в его комнату слева: кто-нибудь
там сидел и читал, а иногда только он спал у себя,

или не спал, повернувшись к двери лицом, и тогда
махал рукой...

И женщина с первого этажа играла на фортепиано, учительница
музыки. Порой мы слушали, как она неуверенно

разучивает новую пьесу, порой она просто играла — бросив однажды
записку в почтовый ящик ему, что будет играть негромко

для него. И этими вечерами, под бессолнечным, но ещё не тёмным
небом, сразу после ужина, когда подростки катили молча

или с ленцой перекидываясь словами на своих великах, и лилии
по всему дому закрывались на ночь,

музыка порой проникала сквозь половицы,

он мог спать, или бодрствовать, или забыться дремотой,
и тот, кто сидел с ним, мог откинуться на спинку кресла у изголовья

и не знать, что это Шопен,
просто что-то негромкое и красивое, — даже и не слушать особенно,

не вслушиваться, пока всё не закончится,
— как узнаёшь аромат цветущего дерева, уже оставив его позади.

Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Дженнифер Нокс

В ожидании скорой помощи

Эта музыка — как порез от бумаги во всё лицо у меня на лице.
Обычно эта песня очень меня успокаивает — всего две ноты,
и певица чего-то там про ковбоя. У неё это выходит как взад-
вперёд на качелях. Я собиралась что-нибудь насчёт толстяка
на качелях, но потом подумала: «Вообще-то и ты бы тоже
могла сбросить пару кило, детка». Так что пусть лучше будут
просто качели, без никого. Этот вид вопросов к себе —
беспокойство о чувствах воображаемого толстяка — похоже,
как раз то, от чего я так устаю. Кстати, был трудный день.
Вы видели тот эпизод из «Сумеречной зоны», где женщина
по имени Барбара заходит в большой магазин одежды, и она
на самом деле манекен в увольнительной, месяц реальной жизни,
но совершенно забыла об этом? Другие манекены ждут её,
ждут своей очереди побыть настоящими. И когда менеджер
напоминает ей, кто она, Барбара вовсе не сердится. «Ах, да,
конечно, я теперь вспоминаю. Я не настоящая». И она извиняется
перед всеми, что заставила ждать. По-моему, тут она крутая.
Мне кажется, я тоже жду послания в этом роде: кто-то мне скажет
что-то, и всё мгновенно встанет на свои места, со щелчком,
обретая чёртову прорву смысла. Вот какой у вас тут миленький дом.
У кого? У меня? Где? У меня на лице? Тут? Тут? Тут? Тут? Тут?

Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Максим Дрёмов и Алексей Масалов о русском рэпе и журнале Prosodia

Уже много лет полемическая статья не вызывала у меня такого удовлетворения. Лень перечислять все жесты и акценты, которые там расставлены правильно, — главное в складывающейся у коллег сумме: право-лоялистский проект с государственным финансированием одной рукой пропагандирует консервативную эстетическую повестку, другой рукой заигрывает с псевдорадикальной псевдопрогрессивной псевдодемократической субкультрой (на деле просто транспонирующей консервативную эстетику в некоторый специфический регистр) — и всё это совершенно закономерные слагаемые, песня «Просодии», из которой ни одного слова не выкинуть. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Вилис Касимс

* * *

Я знаю, ты тоже помнишь, как это было, когда в тот день из посёлка пропали все слова. Как придорожные липы смотрелись едва ли не совершенно прозрачными от счастья, как среди облачных копен жужжали нежные песни. Как дома осматривались вокруг, статные и благородные, с белыми, красными, кремовыми лицами. Люди выбегали на улицу, стояли босые на дымном асфальте и с ужасом в глазах наблюдали, как исчезало всё, что они и теперь, и прежде хотели бы и желали сказать.
Об этом по сю пору постоянно говорят в новостях, в троллейбусах, в парках, в квартирах, в книгах — но уже со сладкой, блуждающей среди радостных воспоминаний улыбкой, и странно одинаковыми словами. И ты слушаешь точно так же, как я, сжав зубы, киваешь и вежливо ждёшь, пока говорящий умолкнет, чтобы потом, не сказав ни слова, вернуться в пустоту того дня.
Там всё, как прежде, точно так, как было на самом деле. Там я встречаю тебя, и мы молча ждём вечера. Но ещё больше — утра.

Перевод с латышского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Ираида Лёгкая

Оказывается, несколько дней назад ушла из жизни Ираида Лёгкая (1932—2020) — один из самых значительных авторов в русской поэзии второй эмиграции. В истории русского женского письма, которая ещё только начинает писаться, о ней тоже должны появиться несколько строк.

* * *

Улица девяносто шестая
Песня моя
Простая простая
Кругом нью-йоркская босота́
Мне хорошо одиноко так
Под дождём
А зимой под снегом
Полушагом и полубегом
Оставляя и обгоняя
Узнавая и удивляясь
Что в глазах у вас
Звёзды растаяли
Песня моя
Простая простая — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Остап Сливинский

* * *

Язык, который другие считают
причудой, упёртостью,
умышленностью, эксцентричностью, —
будто хватаешь кухонный нож,
когда остальные скромно берутся за вилки,
и кромсаешь общую тему,
пока из неё не брызгает кровь.
Не я его выбрал, — говорю, —
поверьте, меня с детства кормили
с этого ножа,
я привык так есть,
я не могу без крови, я знаю,
она во всём, беседуем ли о музыке
или о воздухе,
я долго оттирал свой язык от крови,
и порой он совсем чистый, будто новый,
будто не он калечил меня, лёжа в кармане,
будто не ему так и не приделали рукоятку,
но вот опять замахиваюсь слишком сильно,
аж до крови, до пустоты внутри,
и становится уже поздно
— всегда слишком поздно —
просить прощения.

Перевод с украинского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.