Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Адам Джонсон (1965—1993)

КОЛОКОЛЬЧИК

Смертельно пьян к восьми — вот так оно и было.
В Манчестере я развлекался каждый вечер,
Куда б ни привели и где бы ни налили
Мужчины, чьих имён я не запоминал,
Даже того, кто флаг британский обернул
Вокруг торшера у кровати, атмосферно,
В восемьдесят втором, в Последний вечер Промс.
Мой первый опыт. Даже белые носочки
В ту ночь имели сногсшибательный успех,
Как будто невзначай как будто намекая
На девственность мою. И вот последний штрих:
Мать перед выходом мне поправляет чёлку.

Во всём единственному сыну потакая
(Мне повезло, отец ушёл давным-давно),
Она увидела, что я уже не тот
Мальчишка, прошагать готовый двадцать миль
По щебню колеи, за спинами холмов,
Среди зелёно-серых пустошей Пеннинских.

Зато и городской пейзаж куда мрачней:
Автобусный маршрут в Манчестер вдоль Олд-роуд
Безрадостней тропы по торфяным болотам.
На Сэквилл-стрит мне открывался целый мир
От бара «Томпсонс Армс» и до отеля «Рембрандт»,
С толпой пьянчуг и хастлеров — один из них
Был панк, подружку оставлял свою у стойки
И исчезал на полчаса, а воротившись,
Брал сразу выпивку, смеясь, себе и ей.

Я быстро выучил все явки и пароли,
Завёл «сестёр», они годились мне в отцы,
Считали взрослым, угощали тёмным пивом,
В жилетку плакались, ссужали на дорогу.
В субботу мы могли сорваться в Ливерпуль
И в Сток-он-Трент, и вроде бы нет разницы,
Что там третьеразрядный клуб, что здесь,
Но местный выговор казался мне забавным,
А настоящий иностранец в турпоездке —
Тот редкий приз, ради которого уж точно
Махнёшь в гостиницу хоть к чёрту на кулички.
Украдкой выскользнув из номера до завтрака,
Я знал, в карман визитку пряча (о, Париж!),
Что никогда не напишу ему, вот жалость.

Однажды к Рождеству я денег накопил
И двинул в Лондон прямо в «Небо, небо, небо!» —
Главный вертеп короны, рядом с Черинг-Кроссом,
Битком три этажа мужчин разгорячённых
И мальчиков танцующих. В конце концов
Проснулся где-то в Кенсингтоне, окна вровень
С землёй, а там ложится первый снег в году.
Я ехал на три дня, но так и не вернулся,
Один известный человек был добр ко мне,
И я нашёл себе унылую работу,
Зато на Риджент-стрит. А летними ночами
Дорогу открывала пинта пива в «Замке
Джека-Соломинки» к безбашенному сексу
Под сенью падубов в просторном Хэмпстед-парке,
И только тени рук сквозь сумерки цвели —
Не нужно было ни имён, ни обещаний,
Но, расходясь, мы обнимались: да, условность,
И всё же знак любви.
Позднее, в Амстердаме,
В подвалах Вармусстрат, порядок был другой:
Серьёзная игра — на то и униформа,
И запах кожи — афродизиак острей,
Чем запахи листвы, но каждый в той толпе
Владел магическим искусством безразличья.

Всё то же и сейчас — везде, где руки встретят
В других руках тепло и в гулкой тишине
Сумеют удержать другого сердца стук,
Хоть смерть уже звонит в прощальный колокольчик
Последнего звонка, царапающий ухо
И долгим эхом шелестящий меж деревьев.

Я вижу смерть в упор в том зеркале за стойкой,
И как узнать, когда я кровь принёс ей в жертву?
Как я не разглядел её лицо в лице,
Мне улыбнувшемся? То было в Амстердаме
Или в Манчестере? Но ненависти нет
Во мне к улыбке той. Но колокольчик...

1992
Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Дж. О. Морган

* * *

Далеко не сразу после чекаута
меня разыскала одна из горничных
и показала простыни, засунутые
в чёрный пластиковый мешок.

Прежде белый хлопок, пропитавшись
кровью, стал жёстким, как холст,
лоснясь в тех местах, куда эта кровь
стекала прежде чем высохнуть.

Я проверил список гостей: девчонка
с отцом; вспомнил, как я болтал с ним,
когда он рассчитывался, а она развалилась
в старинном кресле-качалке в фойе.

Мы стащили этот бугристый мешок
прямо в гостиничную котельную,
открыли печную решётку, скормили
окровавленные простыни огню.

Наверху мы перевернули матрас
и обнаружили на той стороне
пятно такого же цвета и формы,
ржаво-тусклое, но достаточно сухое,

чтобы застелить свежей белой простынёй.

Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

К расширению проскрипционных списков

Подумываю распространить запрет на публикации в журнале «Воздух» для участников Волошинского фестиваля на участников фестиваля «Таврида». Единственное, что меня пока останавливает, — вот эти доблестные участники художественной самодеятельности. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Адам Видеман

Из «Заразительных сонетов»

Как
люди
культуры
и искусства

остаёмся
на высоте
задачи
и отказываемся

работать.
Пусть вирус
распространяется

в офисах,
на стадионах
и в мозжечках.

Перевод с польского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Множественные репутации перед лицом парткома и месткома

«Современность (и люди, и институции) сразу же и безоговорочно дистанцируется от агрессора, что в том числе является знаком отказа от множественных репутаций (в советском стиле: “да, человек он — говно, зато специалист хороший!”)» — говорит в опросе «Кольты» барышня, представленная как историк искусства, но советского стиля по возрасту явно не заставшая.

Я советский стиль малость помню, хотя позднесоветский стиль раннесоветскому и рознь, — но поскольку истории литературы историков искусства не учат, то мне придётся напомнить Марии Кравцовой, что идея «множественных репутаций» заметно старше. Например, в конце XVIII века её отстаивал баснописец Крылов — от противного, указывая на то, к какому профессиональному результату приводит попытка отобрать специалистов по их человеческим качествам:

«То правда», отвечал хозяин с умиленьем:
«Они немножечко дерут;
Зато уж в рот хмельного не берут,
И все с прекрасным поведеньем».

Ещё иногда бывает, что человек, например, замечательный учёный, но никуда не годный преподаватель. Превосходный поэт, но паршивый переводчик. Отлично готовит, но очень плохо трахается (или наоборот). И вообще-то идея о том, что никакое свойство человека не исчерпывает его целиком, что человек — сложное сочетание разнородного, что самотождественность — это огромными усилиями достигаемая цель, а не тривиальная данность, — эта идея относится к трудным и славным достижениям гуманизма, и не все люди и институции готовы отдать её без боя.

Но я сейчас даже не про то. Понимаете, какое дело, Мария Кравцова: если вам, например, понадобится серьёзная медицинская операция, с риском для жизни, — вы не станете выяснять, насколько толерантен и профеминистичен ваш хирург. Хорошо было бы, если б да, — вообще приятно, когда человек приятен во всех отношениях, а не только в некоторых. Но даже если он грубая скотина, но оперирует, как бог, — вас это устроит, поверьте. И нет, вы не потребуете другого врача, который оперирует чуть похуже, но зато видный гражданский активист и отличный семьянин. Потому что, увы, профессионализм высшего уровня — по-прежнему редкость в нашем мире, и он идёт на вес золота. Ну, а если грузчик в магазине пьёт горькую и бьёт жену, то, конечно, можно и выгнать его, чтоб неповадно было (интересно, правда, обрадуется ли жена), а взять другого, c похвальным поведеньем. Потому что от грузчика ни голоса, ни слуха не требуется: что за разница — тот мужик тягает ящики или этот.

Так я к чему клоню: художника, конечно, артистизм его художества не оправдывает в отношении его бытовых художеств. Но стремление профессионального сообщества (в лице отдельных прогрессивно мыслящих его представителей) обходиться с художником так, как можно обходиться с грузчиками и нельзя — с нейрохирургами, подсказывает нам, насколько высоко эти представители на самом деле ценят то, чем они занимаются. Подумаешь — художник. У нас их тут девать некуда, ничем не лучше один другого, а если что — новых нарожают. Ну, я не специалист в современном российском искусстве, — может, у них там и так.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Эйнарс Пелшс

* * *

популярная среди сотрудников художественная самодеятельность
(любительский театр, тематические вечера, танцы, концерты, кулинарные встречи
большой зал, фойе первого этажа, гардероб, туалетные комнаты, одна гримёрная)
директор дома культуры заключает: художественная самодеятельность на низком уровне,
что и является главнейшим краеугольным камнем художественной самодеятельности

определены основные тенденции: ретро/винтаж, замедленное движение, умные разговоры,
самодеятельность в состоянии медитации и квантовый переход с небольшим проколом
из всех самодеятельных коллективов в этом году приступил к репетициям только вокальный ансамбль,
зачатки которого уходят в глубь веков на 25-30 миллионов лет
дорогие мужчины и милые женщины (и все, кто заинтересовался), юхуу! юх-хууу!


Перевод с латышского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Новости издательской деятельности

Книжная серия журнала «Воздух»

  • Сергей Соловьёв. Любовь. Черновики




Серия «Поколение»

  • Нина Ставрогина. Линия обрыва

  • Вадим Банников. Я с самого начала тут

 


Серия «Дальним ветром»

  • Кришьянис Зельгис. Я такими глупостями больше не занимаюсь / Пер. с латышского Александра Заполя



В магазины Москвы поступит завтра-послезавтра. По территории России уже можно заказать почтой с соответствующей страницы (срок исполнения заказов — около месяца). Кроме того, книги этой (и предыдущей) порции можно будет приобрести завтра, 26 августа, на вечере в честь книги Сергея Жадана в Зверевском центре современного искусства (начало в 19 часов).

О художественных событиях позднего обнаружения

Отличный материал (хотя и, как часто бывает, с бьющим мимо цели заголовком). И очень интересный предмет для размышлений: как устроена творческая индивидуальность авторов, совершенно выключенных из арт-процесса. В этом смысле перечисленные кейсы различаются: в части случаев художники заняты чем-то совершенно не связанным с текущими событиями искусства, лежащим далеко в стороне (важно: не позади!), но развитие искусства вдруг совершает пируэт и захватывает эту область; в других случаях художники работают вполне в пространстве актуального, но не хотят ни в чем участвовать из-за особенностей психотипа. Вторая ситуация инкурабельна (обнаружение таких авторов и их произведений возможно лишь по случайности), первая, по идее, лечится представлением о многополярности пространства искусства (быть в стороне — не менее важно, чем быть на острие главных линий).

Ч. К. Уильямс

МЯСНИКИ

1.

Благодарение богу, мы изничтожили неандертальцев, этих полузверей,
по всей нашей тундре, на всех горах, и теперь у нас мяса вдосталь.

И вот мясник, на наших глазах, не снимает с туши натруженных рук,
будто нет у него за спиной тайных комнат, в которых идет разделка,

где низводят плоть до трепета атомов и снова формуют в кубы и пласты,
и лужи крови и ужаса плещут незримо, для вящего нашего наслажденья.

Рембрандт всё это знал: освежёванный бык на его полотне — это кто?
Христос, конечно, но прежде — пещерный предок; а мы-то — уже не такие.

Истреблённые виды и роды — прочь! — племена, колена и кланы:
мирмидоняне, османы, ольмеки, гуроны, кушиты, прощайте, прощайте навек.

2.

Но — назад, к нашей камере пыток и к Рембрандту, он убедил нас, что, если
нас вздёрнуть на этаких крючьях, подвесить на этаких тросах, и мы обнажим

слоистые переплетения цвета и боли: этой болью кисть оживает,
блистает зверствами алого, рассеянным палевым холодом наших кишок.

Отбросьте мослы ваших рук! Отворите грудь, чтобы вырвать, подобно ацтеку,
сердце своё, заходящееся кроманьонским воем, присягая избавительной битве!

Наконец-то планета очищена от дикости, бездомности, нищебродства,
нам больше не нужно жрать мозги наших недругов, спасибо нашему мяснику,

пусть живёт безмятежно в этих палатах, сенатах, за решётками и часовыми,
не проникнет никто, разве лишь раболепный бриз, калека-цветок, сухой дождь.


Перевод с английского
Оригинал и авторское чтение

Новости фотогалереи

800-м современным русским литератором, изображение которого включено в нашу маленькую скромную базу данных по изображениям современных русских литераторов, стал Станислав Снытко. Между тем напоминаю счастливым обладателям фотографических коллекций соответствующего рода, — как тем, кто держит их под спудом у себя дома, так и собирающим оные в соцсетях, где моль и ржа истребляют, — что галерея открыта к пополнению доброхотными даяниями всех желающих.