?

Log in

No account? Create an account
 

dkuzmin — армия — LiveJournal

About  

Инара Кайя Эглите Jun. 2nd, 2019 @ 11:10 pm
MEMENTO...

Стою у тебя на кухне,
узкой и маленькой, как чулан,
щёлкаю ногтями по донцу
опрокинутого синего тазика.
И каждый щелчок
звениткакзабытыйаможетещёнезабытый
звениткакневнятныйаможетиясныймогильныйзвон
звенит:
СВЫШЕ 2000 СОЛДАТ
ИЗ ВИДЗЕМСКОГО И КУРЗЕМСКОГО ПОЛКОВ
В ТИРЕЛЬСКОМ БОЛОТЕ ЛЕЖАТ,
В РОЖДЕСТВО ВМЕРЗАЯ
В ДУХОВ ДЕНЬ ОТТАИВАЯ
чёрными полусгнившими лицами в землю,
чёрными полуистлевшими мундирами в землю
лежатоткрытынезарыты.

1968

Перевод с латышского


Рождественские бои (в русской военной литературе Митавская операция) — русско-немецкое сражение 23-29 декабря (ст.ст.) 1916 года на подступах к Риге, в 20 км от места, где я сейчас живу. Латышская стрелковая дивизия в составе российской армии потеряла убитыми, ранеными и пленными не менее 8 тысяч человек.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Дайна Сирма May. 13th, 2019 @ 05:13 pm
ЗИЕМУПЕ. СКАЗАНИЯ

1

чужаки разводят из рыбацких лодок огромный костёр
тут же пламенеют и лица местных
в гневе в пару́ под наставленными винтовками

семена разбредутся с пеплом и птичьим дерьмом

садись-ка в можжевеловое почётное кресло!
облачком дыма приказывает Витола Дайна

2

в алтаре в Зиемупе Сына Божьего образ
гирлянды цветов гербы девизы латинские золотом как обычно

по ту сторону алтаря у Господа за спиной
на серых выцветших досках
ноготком на вечное спасение выцарапываю имя любимого

ещё мгновенье ноет заноза под ногтем
словно мерцают огоньки табернакля

3

рыба-меч мировая странница хищница
меч верхней челюсти до двух метров
может и кита одолеть
вспарывает всех, кто на пути попадётся
а мелочь так целиком глотает

на Зиемупе, на новую лакомую добычу рыба-меч глаз положила

(ах Зиемупе нежная
с тропою гномов церковной библиотекой
с цветами в вазонах на остановке маяком Аужульской липой
ах Зиемупе нежная тут тебе и конец)

быстрый короткий плавник над водой всё ближе
вспорет ли, целиком ли проглотит?

(но у сказки счастливый конец)

рыба-меч напав на Зиемупе нашла свою участь
(я думаю, это сердце разорвалось от счастья)
и мировому морскому племени сигнал бедствия посылает:

Зиемупе с мечами справляется нежностью
и приходится после смерти являться
металлической мертвецки-синей
подвешенной к стене вместе с сетью
в образовательном центре «Усердие»

4

море той осенью щедро делилось досками от кораблей разбитых
мы в Зиемупе, тёмные люди, ловили их по одной и мостили себе полы

о! полы в Зиемупе — это серьёзно!

(сегодня с поднятой головой в волнах открытого моря
а завтра уже об тебя в Зиемупе вытирают ноги)

скрипят под подошвами солёные морщинистые лица коряг
тут Африки рокот там Атлантики гул
скрипят звенят в каждом шаге многоголосо терзают слух

безумный Зузе-птичник один умеет разобрать эти скрипы
говорит соберутся тучи зависнут компы замычат телицы

(нужно слушать закрыв глаза затаив дыханье
зажимая уши и нос что есть мочи)

нам в Зиемупе как раз по горло

в дымовую трубу заодно пустили
и солёные морщинистые лица коряг
и безумного Зузе-птичника (от инсульта)

с той поры не делилось море досками от кораблей разбитых
ламинат словно подземелье словно бездонная яма

5

линкор Москва среди волн всё ближе внезапно
Зиемупе же часовой свирепый
(вот небывалое дело невиданное доселе)
клыками бури как размолотит его вдребезги в доски
команда вшами вместе с утопленниками
выкарабкалась спасаясь на янтарный (будь проклят!) берег

к погосту в Зиемупе прирезала команда
полгектара для утопленников с линкора Москва
рыли могилы под снегом в мёрзлую землю
под головами били ломами в минус тридцать

и у местных-то мертвецов гусиная кожа
и дыбом перья

нам в Зиемупе самые страшные сны про чуму про подземные лабиринты
и самые сладкие с русалками в лодках
вдруг стали сниться по-русски

с утра приходится лезть в словарь

6

из бурливых волн команда линкора Москва вместе с утопленниками
(двести мужиков на семь домишек Зиемупе)
спаслась на янтарный (будь проклят!) берег
две недели не трогалась с места
(стояла глухая зима, пути занесло по горло)

команда линкора Москва
сожрала́ подчистую погреба́ и кладовки
перебила и съела скотину
выпила всю корчму перепортила девок
(эх держись Зиемупе наши сердца с тобою)

а вот Айните полюбила
Айните по оттепели исчезла
вместе с командой линкора Москва
и от неё ни слуху ни духу

ни с чем оставила Хелмара бедолагу
предпочла выходит команду (сука!)
годы спустя до Зиемупе доходят слухи
то ли она в России мать княжеского семейства
то ли брюхатой сброшена в море на корм рыбам

Хелмарс сосулькой пристал к остановке круглые сутки
капает с кончика носа
речь прихватило льдом

ну и мусор
ну и непереносимая перемена времён

Перевод с латышского

Это, между прочим, строго документальная поэзия. Вот, например, новостное сообщение о меч-рыбе, выбросившейся на берег деревни Зиемупе, и о её модели, размещённой в деревенском музее. Фотографии прилагаются.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Игорь Митров Aug. 23rd, 2018 @ 03:38 pm
* * *

ты всё ещё меня ждёшь, медея?
всё так же выходишь на берег утром?
своих богов вопрошаешь — где он?
кто у тебя в животе округлом?

моё ли дитятко? или моря?
а то — изнасилованной колхиды?
кто будет ему мастерить годори?
за чьи оно будет мстить обиды?

раскалённый берег глотает волна
ветры гудят в вершинах кавказа
из чрева твоего вылезает война
засевает край военными базами

лучше медея не жди меня нет
оставь для ребёнка всю свою нежность
колхида в огне
украина в огне
и муж твой медея
— беженец

2015
Перевод с украинского


— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Петерс Бруверис (1957–2011) Mar. 14th, 2017 @ 03:01 am
Несколько стихотворений из журнала «Родник», 1990, № 10 (с. 12-13)

ОТКРЫТИЕ ВОСКРЕСНОЙ ШКОЛЫ КРЫМСКИХ ТАТАР В РИЖСКОМ СТРОИТЕЛЬНОМ ТЕХНИКУМЕ

в лица униженные вкрадывается улыбка
к-ногам-не-имеющим-права-вернуться-домой
голубиное пёрышко липнет
и ноги словно хмельные
рядом с толкучкой Рижского рынка вытанцовывают
Крымский контур

и миллионы солнцем пронизанных капель
(брызги веселья
со свадьбы велей*)
касаются губ истрескавшихся-в-немоте
над пеплом сожженных книг
над кровоточащими-по-дому-сердцами

дождевых миллионы капель
в каждой из них
отражается
бредущая от рыночной толчеи
девушка
немая

с открытками Бахчисарая в руке
и вырванным родным языком

1 октября 1989 г.
* По латышским поверьям — когда во время дождя светит солнце — души умерших (вели) справляют свадьбы.



ПИСЬМО ДЕВУШКИ ОДНОКЛАССНИКУ В АФГАНИСТАН, I

Каким ты вернешься с войны —
Слова будут хлестать изо рта, как из раны,
Или сделаешься неразговорчивым?
Заплачешь, когда увидишь Ригу,
Или останешься равнодушным?

Споёшь ли какую-то новую песню,
Или разобьёшь расстроенную гитару о голубой экран?
Когда ты меня обнимешь —
Я расцвету или облипну кровью?
Отличишь ли меня от смерти,
Или мы будем с ней на одно лицо?
Стать бы мне твоей смертью —
Ты бы до старости меня не встретил.

1985


ПИСЬМО ДЕВУШКИ ОДНОКЛАССНИКУ В АФГАНИСТАН, II

                Сахиб из Хадды сражался в Малаканде.
                Погибли жёлтые розы.
                Мой милый за родину голову сложил.
                Погибли жёлтые розы.
                Из кудрей своих ему саван сошью.
                Погибли жёлтые розы.
                О, горе!
                Сахиб из Хадды сражался в Малаканде.
                Погибли жёлтые розы.

                                (в этой песне никому не известная пуштунка тоскует о своём
                                возлюбленном, погибшем в сражении с английскими колонизаторами
                                под Малакандом в 1897 г.)


цинковый дождь в проёмах окон, цинковый дождь
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
в полумраке бабушкин необъятный комод
украшенный резными сентиментальными ангелочками
взорвался челюстью ящика
                пыль поднялась как за гусеницами
                сгустки крови застыли на мамином конфирмационном платье
                угольно-чёрные птицы
                густых бровей
                отделились от лиц мёртвых солдат
                в развороченной груде тряпья
                развороченные останки человеческих тел
                руки головы гениталии обгорелое мясо
знакомая родинка
на небесно-синей исколотой иглой вене
впивается
как зрачок
пронзая
мою
отчаяньем обожжённую ночную рубашку
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
цинковый дождь, брызги оцинкованных капель
на жёлтых восковых розах
на подоконнике
на этом толстом довоенном
дубовом подоконнике
который вдруг шевельнётся и выскрипит:
РАСПИЛИТЕ МЕНЯ НА ГРОБОВЫЕ ДОСКИ
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
цинковый дождь в оконных проёмах
цинкующий свет ползёт по
моей груди
и глаза мои въемлют чьи-то другие глаза
чёрные как Чёрный Каабский Камень
и губы мои растворяются в чьих-то других
губах
и вперемешку с сурами Корана
не затихая спрашивают и спрашивают о тебе...
— — — — — — — — — — — — — — — — — —
жёлтые розы жёлтые розы
стынут в тени стингеров стылых
в плащ запахнувшись из цинковой кожи
Бог вскользнёт в синеву моих жил

1989


* * *

Воскресенье. Балтийский военный округ. Чайка ныряет.
Дождь. Фосфора белого россыпь выносит на берег волна.
В прибрежном лесу пограничников эн-ный наряд шныряет,
и здесь среди дюн охраняя надёжно захваченные племена.

А там городок военный, вон — за бетонной стеной.
Сам генерал. В сорочке. Хлеб с ветчиной ест,
что-то жене говорит, склонившейся над бурдой,
смотрит хоккей, в окно, ждёт из Москвы весть.

Над аэродромом военным аист кружит и кружит.
Весь подозрительно белый. Вот тебе, пацифист.
В шутку охранник прицелится. Годик ещё служить.
Шведский альт равнодушный сквозь транзистора свист.

В горло вцепились острые когти звёздчатых лап.
Ливка детей по-латышски баюкает — спать, спать,
и запрещает на взморье янтарь собирать.
... Воскресенье. Советская Латвия. Дождь. Этап.

1989


* * *

промозглое мутное утро
в серебристой роще
тлеет прогоревший костёр
вокруг разбросаны кости
там в низине непроходимое болото
над ним простерев покрытые инеем крылья
предчувствие близкой зимы сужает круги

звякнула жестяная кружка
о край бидона
вычерпывая остатки самогона
как клочья серого войлока
вывалянные в грязи и крови
лежат лесные братья
(то и дело кому-нибудь судорогой сводит указательный палец)

какой сейчас год?
какая здесь нынче власть?
слепое оцепенение
клеймит обречённо
покрытые щетиной лица
наваливается последний сон
паскудней паскудного:

змей распластавшись на ветке дуба
птичьи яйца заглатывает
на каждом мелкими буквами — made in Latvia


* * *

детство заснеженное
вокруг яблоньки заячьи следы
ослепительно-синие сумерки утра
маленький лимон фонаря
сквозь заиндевелые ветки
за проводами в изоляции изморози
над вырезанным из синеватой промокашки плетнем

отгороженное от внешнего мира утро
тихо и неподвижно
словно в коробке декоративного картона
из-под лыжных ботинок (made in Ullumullumia)

все во́роны ещё спят
все почтальоны ещё пьют свой утренний кофе
ни одна весть о смерти ещё не пришла
ни одна ужасная история ещё не сбылась

детство заснеженное
мышка шуршит луковой шелухой
сматывая сны в клубок
хрустнуло стекло,
у ледяного цветка лепесток отломился
с ледовой пальмы упал кристальный орех
скрипнула дверь оборачиваюсь

на обледенелом пороге
мигом зайчонок сгрызает морковку моей судьбы дочиста
за ним котёнок вслушивается в огромное одиночество


Перевел с латышского Дмитрий Кудря

Сергий Жадан Dec. 16th, 2007 @ 02:05 am
* * *

Полевые командиры,
                            чьи сердца
                                            облегло туманом,
только и ждут,
                      когда ветер его раздербанит.
Партизан до тех пор считается партизаном,
пока есть враг,
                      у кого он в тылу
                                              партизанит.

Ваши длинные волосы застят лица,
из-под черных беретов
                                спадают на рвань мундиров,
развеваются по ветру,
как наливная пшеница,
прячущая перепуганных дезертиров.

Но является, что ни ночь, призрак повстанца
и кружит под окнами, как боевая химера,
а на дне его кожаного ранца –
голландский табак
и томик Аполлинера.

– Всё мусолишь молитвенник,
                                          отец солдатам?
Что уставился –
                      или там почта туман колышет?
Отвечает полковник:
                              Какая почта, куда там –
мне все равно
никто не пишет.

Перевод с украинского
Оригинал

Непреднамеренный гомоэротизм Aug. 16th, 2007 @ 10:29 pm
Закат червонно-черный над Москвой
слоится, извивается. И вскоре
мы встретим ночь с блаженством и тоской
любовников на тонущем линкоре.

— пишет Юнна Мориц, по-видимому, не вполне отдавая себе отчёт в том, что линкор — корабль военный, и дамам на нём делать особо нечего.
Top of Page Powered by LiveJournal.com