Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Category:

19.04. – круглый стол для журнала "Критическая масса"

Глеб Морев предложил поговорить для дальнейшей публикации в его журнале об антологии "Девять измерений". Собрались мы с Дмитрием Александровичем Приговым и Михаилом Айзенбергом (должна еще была быть Наталья Иванова из "Знамени", но как-то не доехала). коротенечко так я об антологии рассказал, как она устроена, Айзенберг высказал осторожно дозированный комплимент – в том смысле, что добрая треть авторов кажутся ему действительно заслуживающими внимания, а это для антологии очень много. Дмитрий Александрович, я подозреваю, антологию не читал (не по высокомерию, а просто потому, что со времени ее выхода почти не был в Москве), так что интересоваться стал особенностями конструкции: как же это удалось добиться, чтобы разные составители не называли одни и те же имена? И почему в тех случаях, когда они это делали, такое совпадение никак в антологии не отражено? Я, естественно, честно ответил, что случаев оного совпадения оказалось настолько мало, что особо отмечать их не было смысла (по сути, только у Кенжеева с Амелиным возникла тяжба, кому представлять Ингу Кузнецову и Санджара Янышева, в итоге решенная мирно – пополам). Умолчав, правда, о том, что из девяти составителей трое – я, Ксения Маренникова и Массимо Маурицио – работали, как говорят в футболе, "вторым темпом", т.е. знали примерно выбор остальных шести и с самого начала его не собирались дублировать. Пригов и Айзенберг в один голос поразились этому отсутствию совпадений, предположив, что если бы подобная антология появилась в их поколении, то совпадений у разных составителей было бы множество. Я им отвечал, что это вопрос правильного подбора составителей, каждый из которых отвечал за более или менее определенный участок поэтического спектра, – а на самом деле отвечать надо было с иной постановкой акцента: если бы разным составителям (в любом поколении) предложили назвать, к примеру, семь наиболее важных, или наиболее известных поэтов современности, то, вполне возможно, совпадений было бы много, но когда составителю говорят: назови семь авторов, которых ты хочешь видеть в своем личном разделе антологии современной поэзии, – то вполне естественно, что называет он (будучи действующим поэтом) тех, кто к нему ближе (в идеале – эстетически, в худшем случае, которых в "Девяти измерениях" очень немного, – биографической близостью). Легко себе представить, как тот же Айзенберг при такой постановке задачи включает в свой раздел, положим, Сабурова, Иоффе, Коваля, Фанайлову, Гуголева, Дашевского и Лавут (это разные поколения, но мы сейчас не о том), а, положим, Рубинштейна и Сатуновского не включает, зная, что другие разделы будут составлены Приговым и Ахметьевым и Рубинштейн с Сатуновским туда наверняка попадут.

Занятным образом именно от несовпадения авторов, предложенных разными составителями, пошел дальнейший разговор. Пригов настаивал на том, что эта ситуация отражает новую картину литературной реальности: "кустовую", как он выразился, гораздо более дробную, с различными группами авторов, у которых непересекающиеся системы ценностей и иерархии авторитетов (я меж тем несколько раз писал, что всё наоборот: именно поколение 90-х впервые получило возможность вырабатывать свои художественные симпатии вне зависимости от идущей от начала неподцензурной литературы кружковой традиции). И отсюда возникла очень важная тема. Вот позиция куратора (составителя раздела, в данном случае): выделить свой "куст", свой круг эстетически и идейно близких авторов – и соединять их, развивать, пропагандировать и т.п. А есть позиция, которая в ходе разговора была условно обозначена как позиция "метакуратора": того, кто, опираясь на сфомированный кураторами набор предложений, пытается составить картину целого – либо приглашая для этого ряд кураторов (как в данном случае), либо поверх их мнений и проведенных ими границ. И к этой позиции требования сложнее и сильнее. Совершенно справедливо заметил Пригов, что у нас часто человек, становящийся в позицию метакуратора, ведет себя как куратор – т.е. делает сильнейший акцент на своем "кусте".

А дальше каким-то необъяснимым образом разговор переключился на 62-й выпуск "Нового литературного обозрения" – поэтический спецвыпуск, который Айзенберг, Морев и Пригов стали в один голос ругать ровным счетом за это – добавляя, естественно, те или иные частные претензии (скажем, Пригов вдруг стал объяснять, что нельзя писать о стихах, не указывая на их генезис, а потому совершенно непонятно, как мог Ямпольский, говоря о Сенькове, не написать о происхождении его поэзии от Рубинштейна! – при том, что с кем – с кем, а с Рубинштейном-то у Сенькова уж совсем ничего общего, кроме разве что составленности текста из фрагментов, каковую Сеньков берет, конечно, ни у какого не у Рубинштейна, а, допустим, у Ганса Арпа или Рене Шара). Особенно прекрасно было, когда Морев и Айзенберг стали – извиняясь при этом за то, что их претензии совпадают с претензиями господ из "Ариона" (тут и тут), – говорить, что неприлично посвящать подробный разбор стихам, которые сами по себе "не существуют" (Айзенберг), и вообще второстепенным поэтам, ставя, например, Гейде в один ряд с Фанайловой (Морев). Хорошо, говорю я, оказываясь в роли ответчика за "НЛО" (хотя я тоже, в общем, не до конца понимаю, зачем Ямпольскому писать о поэзии): что, кроме ваших личных вкусов, вы, вместе с господами Алехиным и Невзглядовой, предъявляете в этом споре – отвечая ровным счетом на публикации, в которых филологи худо ли, хорошо ли пытаются показать, чем эти стихи интересны и замечательны? Ну как же, говорит Морев, – а мнение сложившихся литературных институций? Таким образом, подхватывает Пригов, "НЛО" ведет себя как куратор, а не как метакуратор. Но мы же понимаем, как это происходит: есть авторы, чья поэтика ближе к некоторому эстетическому мэйнстриму и поэтому устраивает большее число литературных институций, а есть авторы, отклоняющиеся от мэйнстрима сколь угодно далеко и потому признанные достаточно узкой референтной группой. Если метакуратор идет на поводу у этого расклада, то это просто означает, что он отказывается от какой бы то ни было собственной позиции. Причем ничего не стоит привести тому примеры, вполне убедительные для уважаемых оппонентов: вот Ямпольский, к примеру, мог бы с тем же успехом, что и о Сенькове, написать о Скидане, – оставив довольным Морева, но не Айзенберга, отказавшегося печатать книгу Скидана в серии "Проекта О.Г.И.", – а между тем какими такими институциями, кроме "Митиного журнала" и издательства "АРГО-РИСК", признан поэт Скидан?

Словом, диспут быстро перешел в неконструктивное русло, а тут и время вышло. Ума не приложу, что из этого может остаться на бумаге и пригодиться для публикации.
Tags: отчеты
Subscribe

  • Кстати

    «Вся Аномалия знала, что в резиденции, или, как ее называли, в “хижине дядюшки Дино”, насчитывалось ровно тысяча и одна комната, включая спальни,…

  • Квази-Зази

    Там не только римбрантов продают, — сказал хмырь, — там есть гигиенические стельки, лаванда и гвозди и даже неношеные куртки. © — — — — — — — — —…

  • Франц Кафка — 137

    Незадолго до смерти Франц Кафка (фамилия которого переводится с чешского как «галка») решил попробовать переменить свою жизнь и вместе со своей,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments