Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Categories:

Луиза Глик

До этого мы с вами читали примерно 30-летнюю Луизу Глик, из дебютного сборника «Первенец» (1968), который считался многообещающим, но несколько подражательным. А вот что она пишет в своей последней книге «Безобманная и добродетельная ночь» (2014).

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Перечитывая только что написанное, я теперь вижу,
что прервалась слишком резко, и моя история как будто
немного искажена, заканчиваясь, по сути дела, не то что внезапно,
но своего рода искусственным туманом, таким,
какой напускают на сцену, чтобы поменять сложные декорации.

Почему я закончила? Какое-то шестое чувство
угадало завершённость формы, художник во мне
вмешался и остановил движение, так сказать?

Форма. Или судьба, как говорят поэты,
которых я постигала долгими давними часами, —

я и сама когда-то так думала вместе с ними.
Но теперь мне не нравится это понятие,
я вижу в нём отговорку, оправдание,
и незрелость мысли, пожалуй, —

хотя и пользуюсь сама этим словом,
особенно объясняя свои неудачи.
Судьба, участь, чьи замыслы и предостережения
теперь мне кажутся всего лишь
локальными симметриями, метонимическими
побрякушками внутри безмерного замешательства:

Хаос — вот что я увидала.
Кисть застыла в моей руке — я не смогла его написать.

Темнота, тишина: так это ощущалось.

Как такое именовалось прежде?
«Кризис ви́дения» — это примерно, я думаю,
как дерево на пути у моих родителей,

но им приходилось
двигаться навстречу преграде,
я же отступала или сбегала —

туман опускался на сцену (моей жизни).
Действующие лица входили и уходили, костюмы менялись,
моя предназначенная для кисти рука
махала туда-сюда вдалеке от холста,
туда-сюда, как дворники на ветровом стекле.

Разумеется, это было в пустыне, поздно ночью.
(На самом деле — на запруженной улице в Лондоне,
туристы трясли своими цветными картами.)

Кто-то произносит слово: «Я».
Из этого потока
выходят большие формы —

я глубоко вдыхаю. И понимаю:
тот, кто нарисовал этот вдох, —
не герой из моей истории, его детские пальцы
уверенно держат мелок, —

могла ли это быть я? Ребёнок, но и
исследователь, которому внезапно ясен путь, перед кем
расступаются дебри, —

и за ними, больше не скрытый от взгляда, тот восторг
одиночества, какой, возможно, испытывал Кант,
по дороге к мостам
(мы родились в один день).

Снаружи нарядные улицы были
нанизаны, в конце января, на подуставшие огни Рождества.
Какая-то женщина привалилась к плечу любовника,
напевая Бреля тоненьким сопрано, —

Браво! — захлопнулась дверь.
Теперь ничто не войдёт и ничто не выйдет —

а я и не двигалась. Я чувствовала: пустыня
простирается впереди, простирается (как теперь кажется)
во все стороны, перемещаясь, пока я говорю,

так что я всё время
лицом к лицу с пустотой, этой
падчерицей возвышенного,

которая, оказывается,
была и моим предметом, и моим материалом.

Что бы сказал мой двойник, прочитав
мои мысли?

Возможно, что в моём случае
просто не было той преграды (просто чтобы поспорить),
которая бы обратила меня
к религии, кладбищу, где вопросы веры
получают ответ.

Туман рассеялся. Пустые холсты
встали лицом к стене.

Котёночек умер (это в песне поётся).

Восстану ли я из мертвых, вопрошает дух.
И солнце говорит: да.
И пустыня прибавляет:
твой голос — песок, рассыпанный ветром.

Перевод с английского
«Котёночек умер» — из песни Жака Бреля «Старики», в канонический русский перевод Мориса Ваксмахера этот котёночек не влез.

P.S. Это стихотворение цитируется председателем Нобелевского комитета Андерсом Ульссоном в речи в честь Глик при вручении ей Нобелевской премии. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.
Tags: переводы
Subscribe

  • Кстати

    «Вся Аномалия знала, что в резиденции, или, как ее называли, в “хижине дядюшки Дино”, насчитывалось ровно тысяча и одна комната, включая спальни,…

  • Квази-Зази

    Там не только римбрантов продают, — сказал хмырь, — там есть гигиенические стельки, лаванда и гвозди и даже неношеные куртки. © — — — — — — — — —…

  • Франц Кафка — 137

    Незадолго до смерти Франц Кафка (фамилия которого переводится с чешского как «галка») решил попробовать переменить свою жизнь и вместе со своей,…

Comments for this post were disabled by the author