Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Category:

Вечер Виталия Пуханова в Авторнике, 2.12.

Я оставался с Франкфурта должен Пуханову вступительное слово: во время одного из вечеров на книжной ярмарке его выступление неожиданно переместилось в ту часть программы, которую вел я, и я в суете и горячке как-то не сумел придумать, чего бы это про него сказать (попросту – давно не перечитывал, а перечитать не мог потому, что книгу Пуханова "Деревянный сад" благополучно зачитал у меня sanin много лет назад). На следующий день, устыдившись, взял со стенда только что вышедший в екатеринбургской "У-Фактории" (почему?) новый сборник "Плоды смоковницы" – и, в общем, прочел не без удивления. О каковом удивлении преимущественно и говорил, открывая вечер.



Дело в том, что Пуханов по исходным позициям своей поэтики вроде бы принадлежит к ультраромантической линии русского стиха. Там есть лермонтовский след – в том самом ключе, какой имел в виду Дмитрий Александрович Пригов, когда писал о том, что русская поэзия клялась Пушкиным, а вышла из Лермонтова, – с преобладанием эпитетов "безумный" и "неземной". Есть след символистский, и преизрядный, – ровно в том плане, в каком это замечено у Ольги Зондберг hmafa: Даже, например, у Мандельштама был где-нибудь в углу чемоданчик, в котором он хранил свой нерастраченный дурной вкус. Потому что "голубые песцы", да еще и "в своей первозданной красе", пусть и со скидкой на яркие юношеские впечатления от кого-нибудь из тогдашних харизматических фигур, например, Бальмонта, производят неприятное впечатление ("Докучная сказка", один из самых моих любимых текстов). Вот этих "голубых песцов" у Пуханова дикое количество. В некоторых достаточно ранних текстах этому противостоит афористический аскетизм в духе лучших шестидесятников:

Ваньке безбородому
Говорили ложь:
Выбирай, за Родину
Или так умрешь.


Или:

У Себастьяна Баха
Была одна рубаха,
Он в ней ходил на службу
И так ее носил.
Когда она протерлась
На вороте и локте,
Он новую рубаху
У Бога попросил.


– привет Галичу кажется очевидным.

Но чем дальше, тем больше разноголосицы в текстах Пуханова. Он готов вступить в диалог с почти любой из актуальных поэтик.

Я шел по лезвию воды
На край зеркального провала.


– явный Иван Жданов.

Рыдает над "Фаустом" Гёте
Районный механик Петров.
Гадают о нем на работе:
Он запил иль так, нездоров?


– явный Еременко.

Неужели это свой,
Новый семьдесят восьмой!
Будет семьдесят девятый,
Восьмисятый...
Будет... Нет!
Дальше – бреда двадцать лет.
В этот обморок, назад,
Я лечу на перехват:
Саша! Даша! Миня! Маша!
Не ходите в этот ад!
Будьте маменькины зайки –
Не поэты, не прозаики.
Врут прозаики давно,
И поэты заодно.


– Дмитрий Александрович Пригов с легким оттенком Гандлевского на уровне мотива.

Пуханов следует максиме о поэте как носителе всеотзывчивости. И замечательно, что его отзывчивость надпартийна: в дело может пойти любой внятный чужой голос. В пределе этой стратегии возникает центон:

Я не нашел развалин Сталинграда
И не узнал: чем кончилась война.
Бессмертны все, бессмертно всё, не надо,
Не надо виноградного вина...


– как минимум, Тарковский и Бродский. Но это не иронический центон, и вот финал того же текста:

Прекрасна жизнь, как старое вино!
Воскреснут мертвые, и, что бы ни случилось,
Они прольют и разопьют его.
А ты допей все то, что просочилось.


– определенный авторский символ веры: центон в изначальном понимании, как дань признательности предшественникам и констатация животворности их сочинений, с годами становящихся все крепче и драгоценнее. При этом поучительно сопоставить Пуханова с главным записным центонистом последнего времени – Максимом Амелиным: Амелин также не склонен иронизировать над источником своих центонов, но его жест – протестный, он апеллирует к плюсквамперфекту русского стиха, отказывая в животворности позднейшим текстам. Пуханов готов черпать у самых что ни на есть ближайших предшественников, это жест приятия современного поэтического космоса в самых разноликих его проявлениях.



Читал Пуханов не больше 40 минут, почти исключительно из текстов последних 7-8 лет (после "Деревянного сада"), а потом выставил водки с закуской (и даже ухитрился по ходу прочесть несколько более ранних стихов – можно сказать, в качестве тостов). За что немедленно поплатился, быв атакован сразу двумя забредшими на огонек городскими сумасшедшими: один твердил про необходимость возродить газету "Литературная ярмарка", другой, совсем уж заполошный, – про вечный двигатель (второго в итоге взяла на себя Полина Андрукович и отчитала неожиданным в этом тихом существе тоном лейтенантши из детской комнаты милиции). Ольга Иванова ходила за мной и требовала, чтобы я взял Пуханова в свою обойму, – и не хотела смириться с тем, что обоймы никакой нет. Андрей Сеньков познакомил с крохотной большегрудой чешской девушкой по имени Барбара, презентовавшей мне пражскую газету "Babylon" – с литературным приложением, посвященным молодой поэзии Польши; я, конечно, стал ее допрашивать про молодую поэзию Чехии, но Барбара отвечала нечто неопределенное. Под конец (к последней стопке примерно) явился Сергей Соколовский и тут же принялся прохаживаться по залу с Ольгой Славниковой, обсуждая судьбы премии "Дебют", – впрочем, подробностей я не разобрал, потому что (по модели из моэмовского "Театра") все внимание стягивал на себя хитроумный славниковский черный берет со шпицем.
Tags: отчеты
Subscribe

  • Статистика

    Подсчитанные: Антон Азаренков, Ростислав Амелин, Вадим Банников, Василий Бородин, Оксана Васякина, Анна Глазова, Алла Горбунова, Кузьма Коблов,…

  • «...Гумилёвский бульвар упирается в площадь Долматовского...»

    Полвека истории русской поэзии — в полуфразе из репортажа о новостях московской топонимики. — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в…

  • Нам не дано предугадать

    Посмертный сборник стихов калифорнийского поэта Карла Тирни (Karl Tierney; 1956–1995) о жизни и смерти геев Сан-Франциско в эпоху СПИДа. Издан в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments