Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Categories:

Премия «НОС» и Ирина Ясина

Я не собирался ничего писать про пятничные дебаты премии «НОС», но тут выяснилось, что Ирина Ясина, которой эта премия в последний момент не досталась, испытывая, вместе со своей немалой группой поддержки, от этого глубокое разочарование, неявным образом персонифицировала это своё разочарование замечанием о том, что вместо законной награды ей пришлось выслушивать «длинные, заумные и бессодержательные речи господ литературных экспертов в жёлтых штанах». Как единственного в зале Политехнического музея обладателя жёлтых штанов, известного также склонностью к произнесению длинных, заумных и бессодержательных речей, это вынуждает меня сказать несколько слов.

Что именно произошло при определении лауреата — в общих чертах внятно описано в отчёте Анны Наринской. На всякий случай изложу чуть подробнее. По регламенту премии сперва каждый из пяти членов жюри называет две книги из числа вошедших в шорт-лист, которые кажутся ему наиболее важными, и аргументирует своё мнение. Затем каждый из трёх экспертов комментирует решение жюри и называет по одной кандидатуре. После этого проводится голосование зала, и победитель получает дополнительный голос. Еще один дополнительный голос есть у председателя жюри (в данный момент это Марк Липовецкий), и он может его кому-нибудь добавить. Все эти баллы суммируются, и в финале жюри тайным голосованием из двух книг, набравших максимум баллов (или из большего числа книг, при равенстве баллов), выбирает победителя. То обстоятельство, что и лично госпожа Ясина, и её многочисленные сторонники завели разговор про «разводилово», махинации, Чурова и всё прочее, не поинтересовавшись ни предварительно, ни post festum, по каким правилам всё происходит, — как бы намекает нам на то, что интересует их (вероятно, не только в этом конкретном вопросе) никакая не честность выборов, а желаемый результат. К сожалению, даже при совершенно честных выборах желаемый результат получается далеко не всегда.

Теперь про длинные, заумные и бессодержательные речи. Я вполне допускаю, что Ирине Ясиной как человеку, не имеющему к литературе никакого отношения, дискуссии членов жюри и экспертов о литературных достоинствах претендовавших на премию текстов были малоинтересны. Чья это проблема — премии или Ясиной? Вероятно, если бы я пришёл на профессиональную дискуссию экономистов, то мне тоже многое показалось бы длинным, заумным и бессодержательным, — но мне в таких случаях обычно думается, что профессионалам виднее, о чём и почему они дискутируют, задача же человека со стороны — попытаться в это вникнуть, а не отзываться о разногласиях Бебеля и Каутского с непоколебимой уверенностью булгаковского персонажа.

Собственно же текста Ирины Ясиной «История болезни» длинные, заумные и бессодержательные речи экспертов, в жёлтых штанах или в другом облачении, коснулись следующим образом (список исчерпывающий). Сперва член жюри Константин Мильчин выдвинул его в финал, коротко охарактеризовав его как исключительно честный и впечатляющий. Затем я в порядке реплики заметил, что текст Ясиной, безусловно, замечательный и заслуживающий всемерной поддержки и распространения, но он не может претендовать на литературную премию: это человеческий документ, записанный внятно и убедительно, но в нём отсутствует преображающее свойство литературности, будь то на уровне языка или на уровне рефлексии главного героя, а награждать в качестве литературного произведения человеческий документ, пусть даже исключительной важности, принципиально неверно. Дальше мне возражала также отдавшая свой голос за «Историю болезни» Елена Фанайлова, говорившая о том, что эта вещь очень важна для современной культурной ситуации в целом, простота и сухость языка соответствует поставленной автором задаче, а предметом является далеко не только судьба отдельного человека, но и сгущающаяся вокруг этого человека общественная атмосфера (со всеми тремя соображениями нельзя не согласиться, но ни одно из них, на мой взгляд, моего довода не опровергает). Наконец, со стороны экспертов Николай Александров сказал, что в своё время он как член жюри Русского Букера голосовал за книгу Гонсалеса Гальего (также посвящённую судьбе инвалида), ни разу об этом не пожалел и теперь голосует за Ирину Ясину. (В итоге «История болезни» набрала три голоса, также три голоса — члена жюри Владислава Толстова и двух экспертов, Андрея Левкина и мой, — набрал сборник рассказов Николая Байтова «Думай, что говоришь»; эти два претендента вышли в финал. Голосование зала по десятке участников шорт-листа, давшее Ясиной примерно 33% голосов против примерно 19% у Байтова, в этом смысле ничего не изменило — а вот Марк Липовецкий как председатель жюри дал свой дополнительный голос повести Игоря Вишневецкого «Ленинград», за которую раньше сам же, вместе с Кириллом Кобриным, и проголосовал — таким образом Вишевецкий сравнялся по баллам с Байтовым, и в финале оказались три произведения. Нет сомнений, что при тайном голосовании Липовецкий и Кобрин вновь выбрали Вишневецкого, Толстов — Байтова, а вот из двух членов жюри, номинировавших Ясину, один по ходу дискуссии передумал — и, судя по выражению лица Лены Фанайловой после объявления результатов, это была не она на этот счёт внесена поправка.) Таким образом, одно из двух (или то и другое вместе): или Ирину Ясину расстроили длинные, заумные и бессодержательные речи экспертов про других авторов — или она полагает заумной и бессодержательной мысль о том, что честно и грамотно описать свой жизненный опыт недостаточно, чтобы стать писателем. Судя по реплике в ЖЖ Ясиной (в ответ на разъяснения Марка Липовецкого по поводу регламента) о том, что «достаточно унизительная форма вашего финала подходит для равнодушных постмодернистов», мнение о других авторах у неё довольно отчётливое — и вот эта проговорка насчёт «постмодернистов» (словцо, которое в устах либеральной литературной общественности давно утратило какой-либо смысл и употребляется просто как бранное, в адрес всех, кто не излагает просто, понятно и про то, что либеральная интеллигенция согласна считать животрепещущим) многое объясняет.

Таким образом, «История болезни» Ирины Ясиной от всего произошедшего не пострадала: она по-прежнему остаётся нужным и важным публицистическим текстом, заслуживающим распространения и популяризации, а скандал в наших условиях содействует популяризации куда больше, чем какая-то премия. Но из списка претендентов на роль совести нации, голоса демократической общественности и т.п. я госпожу Ясину вычёркиваю.

Upd. Появилась чёткая и внятная статья Варвары Бабицкой на Openspace.
Tags: из жизни небезызвестного литератора, отчеты
Subscribe

  • Лоуренс Шимел

    Мой первый опыт в области детской поэзии: перевод двух книжек-малюток Лоуренса Шимела о жизни в однополой семье. Эта версия издана русской…

  • Маленькое общество любителей Канта

    Андрей Витальевич Василевский предложил у себя в Фейсбуке по случаю юбилея Канта переименовать Калининград. В комментариях по этому поводу устроился…

  • Нора Крук

    Сегодня исполняется 101 год старейшей, я полагаю, здравствующей русской поэтессе Норе Крук. Страницы её ранней биографии (их пересказала Татьяна…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments