Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Category:

Светский раут по случаю присуждения "Новому литературному обозрению" Государственной премии

... состоялся в клубе "Огород", выходящем тыльной стороной непосредственно, как я понимаю, в Ботанический сад на проспекте Мира. Публика, однако, не будучи привычна к подобным местам, так толком и не разобралась в этом обстоятельстве и тусовалась на обоих этажах внутреннего помещения и на небольшой открытой веранде, где в финале был дан вполне приличного качества фейерверк.

Официальная часть представляла собой классический капустник – жанр, который я переношу плохо, поскольку шутить над собой, вообще говоря, можно двумя способами: в рамках некоторой специфической культурной практики (привет Бахтину) и в порядке, так сказать, личной инициативы (будь то ответственный этический выбор или защитно-компенсаторная, сколь угодно болезненная реакция). Первый вариант, сдается мне, сопряжен с принципиальным добровольным обезличиванием, второй же сильно смущает при публичном исполнении. В силу этого мне как-то трудно судить, в какой мере уныние, навеянное мне данной акцией, относится к жанру вообще, а в какой – к этому конкретному его образцу. По отдельности и Псой Короленко с гимном Великому хтоническому принципу, и Герман Лукомников с избранными текстами про всяческих литераторов (включая и эпиграмму в адрес вашего покорного слуги, без понимания встреченную филологической общественностью, смутно представляющей себе, о ком речь) были адекватны самим себе и вполне необязательны в контексте. Александр Чудаков свое довольно длинное стихотворное приветствие, стремящееся к центонному включению названий изданных "НЛО" книг, читал мимо микрофона, так что судить об этом тексте затруднительно. Марк Липовецкий произнес вполне элегантный спич, был продемонстрирован небольшой видеофильм – нарезка из фотографий и видеозаписей разных лет с необязательно-забавным закадровым текстом голосом Маши Майофис. Наибольшее впечатление оставила, естественно, лично Ирина Дмитриевна Прохорова, исполнившая частушки собственного сочинения, из которых финальная звучала так:

Сожалеют либералы,
Что идей хороших мало.
Приходите к нам, друзья, –
В "НЛО" их до хуя!

– и притопнула каблучком.

Далее последовала светская часть как таковая: грандиозный фуршет с групповым тусованием. Из эпизодов данного фундаментального мозаичного полотна могу свидетельствовать следующие:

1) Итальянский переводчик Паоло Гальваньи был привезен из Петербурга Сергеем Завьяловым с полной сумкой только что вышедшей (датированной маем 2003 г.) антологии La Nuova Poesia Russa. Издательство Crocetti (Милан), 392 страницы, параллельные тексты, состав: Сапгир, Айги, Пригов, Кривулин, Стратановский, Драгомощенко, Рубинштейн, Шварц, Айзенберг, Ахметьев, Искренко, Гандлевский, Завьялов, Фанайлова, Павлова, Петрова, Волчек, Скидан, Воденников, Сен-Сеньков, Тимофеев, Анашевич, Львовский, Давыдов (+ два предисловия – Кривулина и мое; по содержанию они примерно наполовину друг друга перекрывают, и зачем были нужны оба – не понимаю). Раздавал авторские экземпляры присутствующим авторам (Ахметьев поразился отсутствию опечаток в русском тексте своих стихов, – впрочем, говоря по чести, не всем авторам антологии так повезло). Не говорил при этом ни слова – молчал и робко улыбался. Подозрение, что стесняется устного русского, не подтвердилось: коллега и конкурент Массимо Маурицио, быв представлен, сообщил затем, что на итальянском переводчик Гальваньи тоже не разговаривает. Данила Давыдов потом долго ходил и возмущался, отчего перевод не эквиритмичен, апеллируя все время к Массимо, – пока Массимо наконец не сообщил Даниле, что в его переводах тоже никакой эквиритмичности нет, и Даниле она там причудилась.

2) Бахыт Кенжеев явился со скромным видом, объясняя всем желающим, что он тут не сам по себе, а исключительно как муж своей жены Кати Марголис (печатавшейся и в "НЛО", и в "Неприкосновенном запасе"). Долго ворковал с Битовым. Смачно рассказывал, как только что впервые побывал в Израиле. Послушав, Илья Кукулин заметил, что ему всякий раз приходится делать над собой усилие, чтобы не причислить Кенжеева к еврейскому народу, – на что Кенжеев тут же сознался, что по Галахе он-таки еврей: еврейка у него одна-единственная прабабка, но ровно та, которая по еврейскому закону требуется (мать матери матери). Примолвил, правда, тут же, что он над собой этих еврейских законов не признаёт.

3) Андрей Василевский попросил формально представить его Линор Горалик, после чего четко и внятно предложил ей написать что-либо в эссеистическом/публицистическом дискурсе для журнала "Новый мир".

4) Борису Ивановичу Иванову автор этих строк презентовал для нужд Премии Андрея Белого несколько десятков бумажных рублей советского образца, поскольку кажется неубедительным вручение лауреатам премии современной, не овеянной дыханием истории монетки.

5) Евгений Даенин повел сперва речь о необходимости полнее представить в Интернете творчество Георгия Оболдуева (что абсолютно справедливо), а потом как-то соскользнул с этой темы и стал объяснять, что в Интернете, согласно статистике запросов, его имя ищут чаще, чем обоих Айги вместе взятых. Вернувшись домой, я не поленился проверить – и в самом деле, согласно Яндексу, за месяц на фамилию Айги было 254 запроса, а на фамилию Даенин – 290. В голове у меня этот факт не укладывается.

6) Марк Липовецкий объяснял, со ссылкой на Александра Эткинда, что чрезвычайную актуальность приобретает сейчас проблематика культурной метрополии и колоний, призывая провести на эту тему конференцию, сделать книгу и т.п. Я выворачивал тему на "ферганскую школу", Андрей Сеньков ругал "Хуррамабад" Волоса как книгу поверхностную и ненадежную (надо понимать, что сам он из того же Душанбе), но, так или иначе, что-то в этом есть.

7) Ольга Кушлина рассказывала о неосуществленном проекте цикла маленьких отзывов о новых книгах в жанре, как она выразилась, "послевкусия", – приведя для примера такую историю: в середине 1910-х некто по фамилии Плуцер-Сарно преподнес юной Цветаевой корзину незабудок, оставшись в истории литературы одним из неудачливых поклонников поэтессы; и вот три поколения Плуцеров-Сарно не могли изжить эту травму, пока нынешний носитель этой гордой фамилии не выпустил наконец... У меня совершенно потекли слюнки – но Ольга Борисовна высказалась в том духе, что заниматься этим ей лень, да и не слишком интересно по сравнению с историей подземных коммуникаций под храмом Христа Спасителя, о которой она сейчас пишет.

8) Кончилось все, разумеется, танцами (под ностальгический советский песенный репертуар 70-х), лично Ирина Дмитриевна задавала тон, как всегда горячо поддерживали этот порыв Василевский и Рубинштейн, – впрочем, больше запомнился Курицын, танцевавший совершенно один на опустевшем втором этаже заведения еще в самом начале раута, сразу по окончании концерта.
Tags: литература и жизнь, отчеты
Subscribe

  • Кстати

    «Вся Аномалия знала, что в резиденции, или, как ее называли, в “хижине дядюшки Дино”, насчитывалось ровно тысяча и одна комната, включая спальни,…

  • Квази-Зази

    Там не только римбрантов продают, — сказал хмырь, — там есть гигиенические стельки, лаванда и гвозди и даже неношеные куртки. © — — — — — — — — —…

  • Франц Кафка — 137

    Незадолго до смерти Франц Кафка (фамилия которого переводится с чешского как «галка») решил попробовать переменить свою жизнь и вместе со своей,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments