Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Category:

Комментарий к скандалу (Премия Андрея Белого)

Вряд ли нужно говорить, что всё произошедшее оставляет у меня — да, думаю, и у всех участников событий — крайне тягостное чувство. Лично мне эмоций добавил Слава Курицын, заглянувший сегодня мимоходом на проходящий в петербургском Музее Державина Фестиваль верлибра специально, кажется, ради того, чтобы высказать мне в глаза слова укоризны. Но более всего меня удручают уже раздающиеся там и сям в Интернете реплики в жанре «а из зала ей кричат: давай подробности» и претензии к стилю заявления. Как будто непонятно, что максимально обтекаемые формулировки использованы в нём ради того, чтобы никого не задевать конкретными иллюстрациями некомпетентности, неспособности договариваться и искать компромисс.

ОК, я приведу пример, чтобы было понятнее, о чём речь. Одним из главных камней преткновения в работе Комитета Премии Андрея Белого последних 2-3 лет был вопрос о поощрении литературной критики. Отцы-основатели, Борис Иванов и Борис Останин, требовали, чтобы номинация «Критика и гуманитарные исследования» была разделена на две — критику и гуманитарные исследования, — а остальные члены Комитета этому отчаянно сопротивлялись. Доводы Иванова и Останина, на первый взгляд, казались разумными (я проверял это по реакции самых разных коллег, с которыми в разное время делился этой историей): фактически в номинации давно уже есть место только для академических или околоакадемических штудий, и критика как таковая не попадает даже в шорт-листы, а между тем в поддержке и поощрении квалифицированной критики есть прямая и даже острая необходимость. Да, так и есть. Проблема, однако, в том, что учреждение отдельной критической номинации потребовало бы ежегодного формирования шорт-листа из 5-6 позиций — причём не отдельных статей и рецензий (ведь поэтическая премия не даётся за одно стихотворение), а некоторого корпуса текстов каждого из авторов. Состояние русской литературной критики на сегодняшний день таково, что один такой шорт-лист собрать возможно, а собирать его каждый год — попросту не из кого. Никто не мог бы знать об этом лучше, чем тот же самый Борис Останин, занимавшийся подбором критических отзывов о творчестве лауреатов Премии Андрея Белого для посвящённого ей сборника материалов (обнаруживая при этом в большинстве случаев, что вменяемые отзывы отсутствуют чуть менее чем полностью). И, однако, снова и снова отцы-основатели бомбардировали остальных членов Комитета письмами о том, что они настаивают на немедленном введении новой номинации — а что включать в неё некого, так ведь наличие специальной награды для критиков как раз и послужит дополнительным стимулом для привлечения новых кадров в критический цех. При этом лично и непосредственно я занимался в Комитете изобретением и предложением бесконечных компромиссных решений. Давайте учредим Специальный диплом Премии Андрея Белого за лучшую критическую статью и будем вручать его ежегодно, но без шорт-листа, — с учётом авторов, пишущих критические статьи не постоянно, а спорадически, по одному яркому материалу в год заведомо найдётся. Давайте учредим новую номинацию с переменным содержанием и в текущем году вручим её за литературную критику, в следующем — за художественный перевод, затем ещё за что-нибудь, а потом снова за критику: за три года авось наберётся нового достойного материала, а если даже состав номинантов будет в значительной степени совпадать с предыдущим разом, то за давностью лет это не будет настолько бросаться в глаза. Давайте установим в номинации «Критика и гуманитарные исследования» ежегодную квоту в 1 или даже 2 места для собственно критики. Давайте то, давайте сё, давайте это — и никакой позитивной реакции, никакой конструктивной дискуссии, ничего, кроме упрямого стояния на своём. При том, что даже тот список возможных кандидатов на гипотетическую премию в области критики, который после многократных требований был озвучен коллегами Ивановым и Останиным, был целиком и полностью составлен из имён, называвшихся их оппонентами по ходу аргументации в пользу невозможности такой номинации. И в состав единой номинации «Критика и гуманитарные исследования» за всё время обсуждения этой темы ни одной кандидатуры критика ими предложено не было.

Пример этот частный, сам по себе он мало что значит: вероятно, можно спорить о целесообразности тех или иных способов делить современную литературную премию на номинации, о состоянии дел в сегодняшней русской литературной критике и обо всё прочем. Иллюстрирует он только одно: глубокую собственную оторванность отцов-основателей от того, что в действительности происходит в литературе, помноженную на неколебимую уверенность в том, что они могут этой самой литературе вменять и предписывать.

Всё это так, говорит Слава, — и тем не менее это их премия, они её придумали, и раз вы не смогли с ними договориться — значит, вы должны были уйти. Вообще-то так не договаривались. И по Положению, и, главное, по духу Премии — абсолютно неформальному и некоммерческому, основанному на идее совместного служения (недаром в одном из лучших текстов о Премии, статье Бориса Кузьминского, она названа Орденом), — Комитет мыслился не как двое хозяев и пятеро помощников, чтоб не сказать — наёмных работников, а как семь единомышленников. И, если уж по-честному, возрождение и реформирование премии после кризисной для неё середины 1990-х — прямое следствие включения в дело новых людей, вполне преданных изначальному месседжу Премии Андрея Белого, но гораздо в большей степени связанных с сегодняшними процессами и проектами.

Всё это так, говорит Слава, — но если на одной чаше весов лежит судьба бренда, а на другой — живые люди, для которых этот бренд — судьба и смысл жизни, то надо было уступить и уйти, потому что человек важнее. Я понимаю, что моя готовность анализировать происходящее в литературе в том числе и в рамках рыночного дискурса Пьера Бурдье соблазняет навесить на меня ярлык записного либерала, готового родного отца бросить на заклание Молоху рынка. Но давайте всё-таки не будем забывать, что у культурных проектов такого масштаба есть не только символический капитал, от которого можно отщипнуть себе, но и некоторая духовная и антропологическая миссия. Что за презумпция шкурничества? Могу и усилить этот тезис: если сегодня уже не отцы-основатели, а другие люди в состоянии удержать проект от вырождения и профанации, — то, объективно говоря, это куда больше на пользу чести и достоинству тех, кто жизнь положил на то, чтобы этот проект создать. Ежели прародитель Ной всё время норовит сбросить накинутое на него почтительными сыновьями покрывало — в конце концов лучше придержать ему руки, а?

Это скверная история, и лучше б её не было. Но случилось то, что случилось. Никто из подписавших заявление не хотел ничего подобного. Оно было написано в ответ на извещение, разосланное Ивановым и Останиным: о том, что они намерены впредь самовластно решать основные вопросы работы Премии. Устроить по этому поводу сеанс коллективного умывания рук было бы попросту жалким чистоплюйством.
Tags: проблемы литературной теории и практики, резиньяции
Subscribe

  • * * *

    Жан Габен не похож на моего отца. Гораздо массивнее, тяжелее. Вряд ли он до последних лет Забрасывал десяток мячей В баскетбольную корзину На…

  • * * *

    что надеть на похороны если ты гот — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/…

  • * * *

    мама ушла на пенсию из ФСБ вспомнила про 20-летнего сына давай, говорит, погуляем соскучилась давно не было времени пошли по морозцу куда-то зашли…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment