Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Categories:

Разбирая архивы: как я писал в газету «Правда»

В юности левые взгляды (каковое словосочетание всегда напоминает мне о моём любимом тексте Максима Желяскова — жаль, что он уже много лет как пропал с горизонта) привели меня на недолгое время в ряды организации под названием Московский комитет новых социалистов, под начало Бориса Кагарлицкого, намеревавшегося в перспективе создать на его основе социалистическую партию. Через некоторое время (чуть меньше чем через год, если память не изменяет) я оттуда ушёл по совершенно посторонним причинам личного характера (что и было правильно, ввиду выяснившейся впоследствии полной бесперспективности всей затеи), но ещё на десятилетие остался в поле зрения одного из лидеров организации, носившего показательную фамилию Абрамович. Этот Абрамович в какой-то момент поссорился, что ли, с Кагарлицким, или уж не знаю что, и основал свою собственную организацию — партию «Новые левые», совершенно уже мифическую, в которую по старой памяти записал меня в качестве фиктивного члена. Примерно раз в год он звонил и извиняющимся тоном спрашивал, не загляну ли я к ним на партийный съезд или что-то в этом роде, а если нет, то не буду ли возражать, если этот съезд меня изберёт в какую-нибудь контрольную комиссию. А однажды даже ему удалось, со своей фиктивной партией, вступить в какой-то избирательный блок, с каким-то невероятным названием (кажется, «Профсоюзы и зелёные — за СССР», где СССР на самом деле расшифровывалось не как СССР, а как-то по-другому, чтобы и электорат обмануть, и против убеждений не покривить), и моё имя было внесено в список кандидатов в депутаты в Государственную Думу Российской Федерации, четвёртым номером в московском списке, — ну, конечно, собрать подписи за выдвижение ни эти профсоюзы, ни эти зелёные не удосужились. В общем, это не очень смешная и совершенно незначительная история — примерно в той же мере, что и история про то, как я ещё десятью годами ранее баллотировался в Черёмушкинский районный совет народных депутатов.

Но был в деятельности этого левого Абрамовича один почти звёздный момент. В конце 1990-х с газетой «Правда» происходили какие-то мутные пертурбации (лень сейчас бродить по Интернету и восстанавливать, в чём там было дело), в результате которых некоторая часть её коллектива осталась не у дел и вознамерилась начать делать новую газету, никак не связанную ни с КПРФ, ни с каким-то малопонятным бизнесом, который до этого «Правду» как-то контролировал... В общем, ушли люди. И в поисках хоть какого-то организационного прикрытия для этой своей затеи наткнулись на Абрамовича. Который сперва предложил им стать органом партии «Новые левые» — а потом предложил мне место в редколлегии этой очередной новой «Правды». И меня эта идея настолько позабавила, что я, против обыкновения, поехал к ним на совещание. Там, конечно, мне быстро стало понятно, что эта машинка для жужжанья в жопе ни жужжать не будет, ни в жопу не полезет (помните такой советский анекдот?), но уж поскольку я засветился, то сотрудничество обещал. Вышло этой газеты не то два, не то три номера — под названием, в итоге, «Новые левые». И я специально для них написал один маленький текст — о прошедшем незадолго до этого первом Биеннале поэтов имени Бунимовича. Мне это показалось чрезвычайно забавной задачей: по возможности сохраняя смысловые акценты, сочинить текст, по тону, стилю и социально-политическим импликациям полностью подходящий левосоциалистической партийной прессе. Короче говоря, я сегодня на этот текст наткнулся.

ЖИВОЕ СЛОВО ПОЭТОВ

Первый международный поэтический фестиваль прошел в столице на исходе сентября, сразу после трагической эпопеи ночных взрывов. В одном из интервью главного организатора, поэта и депутата Московской думы Евгения Бунимовича, спросили: уместен ли праздник искусства в дни траура и смятения? Бунимович ответил достойно: не надо путать искусство и развлечение. В самом деле, за обрушившейся в последнее десятилетие на рядового читателя (зрителя, слушателя...) лавиной массовой культуры многие успели позабыть, что настоящее искусство — это прежде всего поиск нового языка, которым можно сказать о непрерывно меняющемся мире и месте человека в нем: в прежних языках — пушкинском, толстовском, есенинском, как бы ни были они близки нашему сердцу, — нет слов для новой, небывалой эпохи, а в языках кумиров масскультуры — и вовсе сорок слов, как у Эллочки-людоедки из «Двенадцати стульев». Так что фестиваль поэзии в сегодняшней России — событие не только эстетическое, но и гражданское, как бы ни было это событие далеко от большинства граждан. И любопытное подтверждение этой мысли находим в том же интервью Бунимовича (кстати, активного члена партии «Яблоко»): сама идея фестиваля возникла не в последнюю очередь в пику московскому мэру с его грандиозным по масштабам и затратам, но довольно бессодержательным с точки зрения культуры пушкинским юбилеем.

Надо сказать, что как раз зарубежных участников было мало и роль их была невелика, — но это не беда. Конечно, для нас важно серьезное знакомство с другими культурами, особенно с западными — чтобы не кормили нас новоявленные патриоты старыми сказками о том, что только русскому народу присущи духовные искания и неподдельный интерес к искусству: как и у нас, в странах Запада интеллектуальная элита пытается противостоять напору индустрии развлечений, предоставить читателю или зрителю пищу для размышлений вместо примитивного набора поведенческих схем, удобных «заказывающим музыку» слоям обществ. Но про то, что происходит сегодня в России, про то, как живется сегодня людям России, — конечно, должны сказать поэты России. И они говорят.

Среди главных событий фестиваля — выступление одного из патриархов русской поэзии, Генриха Сапгира. Его знают все: кто не смотрел, в свои ли детские годы или вместе с детьми и внуками, добрые и поэтичные мультики про «паровозик из Ромашкова» и про «лошарика»? кто не слышал песенки про то, что «принцесса была прекрасная, а погода была ужасная», или другой, про весну, мчащуюся в зеленой карете? А вот взрослые стихи Сапгира долгие десятилетия оставались неизвестны читателю: слишком смел был его художественный поиск, и слишком остра критическая нота. И в последние годы Сапгир не изменил себе: как раньше с горькой насмешкой писал он о перекосах советской системы, так теперь — о «новых русских», о раздирающих страну нелепых, не нужных людям конфликтах... Не будет преувеличением сказать, что прочитанные на фестивале стихи Сапгира о войне в Косово — не только войдут в золотой фонд русской поэзии конца века, но и могут служить эталоном гражданской позиции поэта. Тем горше думать, что спустя всего две недели Генриха Сапгира не стало. В свои 70 он был молод душой и сочетал в себе лучшие качества российского писателя: стремление служить людям и тягу к художественным открытиям.

Молодые поэты тоже не ударили в грязь лицом. Звучавшие на фестивале стихи Данилы Давыдова, Дмитрия Воденникова, Станислава Львовского показали во всей полноте внутренний мир поколения 20-летних: юные души, из-под чудовищного пресса обстоятельств, сквозь одурь рекламы, идиотизм поп-культуры, кризис всех возможных ценностей пробивающиеся к духовному поиску, любви и внутренней свободе. В поэзии молодых много непривычного, порой ее трудно понять из-за новых, только им известных слов и понятий (например, из мира компьютеров, знакомого им сызмальства), иногда они перегибают палку в использовании сильных выражений, — но это живое искусство живых и страдающих людей, а не рутинное союзписательское рифмоплетство и не заколачивание денег в шоу-бизнесе.

Замечательно и то, что русская поэзия не была представлена на фестивале одними столичными именами. Авторы из Самары, Саратова, Перми, Воронежа, ряда других городов ничем не уступали москвичам или гостям с берегов Невы. Очень важно, что не забыли и про поэтов стран СНГ. Особенно любопытная страница фестиваля — выступление двух юных авторов из Ташкента: оба — узбеки, пишущие по-русски (и неплохо пишущие: богатым, раскованным языком, с добрым знанием русской стихотворной традиции); причем по возрасту можно сказать, что их путь в литературе начался, в сущности, уже после конца СССР. Значит, не гаснет в наших бывших республиках искренний интерес к русской культуре, желание приобщиться к ней!

Фестиваль себя оправдал. Жаль только, что так немного было народа на многих литературных вечерах и встречах, — хотя и понятно, что многим сейчас не до стихов. Но виновата и пресса: как до фестиваля, так и после средства массовой информации, в том числе и претендующие на интеллектуальность, элитарность и т.п., писали о чем угодно, только не об этом большом событии в жизни нашей культуры.
Tags: из жизни небезызвестного литератора, кунсткамера
Subscribe

  • Послание в Сибирь

    Скажи-ка, дядя, если видишь сам, Что там взметнулось гордо к небесам, Буквально всей Расее солнце застя? Взглянул окрест наш дядя — ох, еблысь!…

  • Кузькина мать подъехала

    Вы вот думаете, это мужик с топором просто так сидит? Нет, это он сидит по мою душу: под этой фотографией сибирский поэт Владимир Берязев…

  • В душ на коньках

    Забыл переключиться в Гуглопереводчике с одного языка на другой. Получил в одном деловом документе фразу: «Я катаюсь на коньках, когда принимаю душ с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments