?

Log in

No account? Create an account
 

Про мифы и солидарное чтение - Dmitry Kuz'min / Дмитрий Кузьмин

About Про мифы и солидарное чтение

Previous Entry Про мифы и солидарное чтение Jul. 31st, 2008 @ 09:28 pm Next Entry
Мне кажется, что в статье Перцова против Лосева и Жолковского общее и частное — конкретные стихотворение Лосева и статья Жолковского и генеральный вопрос о функционировании образов и текстов классиков в современной культуре — соединены неудачно. Стихотворение Лосева в контексте поэзии Лосева в целом выглядит не так, как в этом изолированном рассмотрении: тема оборотной, низменной стороны высокого искусства занимает Лосева давным-давно и далеко не всегда подаётся в таком необязательном ключе, как в этом случае (см., напр., программные «Записки театрала»). И хотя персональная эволюция Лосева (как профессиональная, о которой можно судить по последовательности публикаций, так и личностная, о которой я, видавши Лосева раз в жизни, могу только догадываться) привела его в дальнейшем к текстам совершенно ниспровергательного свойства, из которых иные, как мне представляется, лежат далеко за пределами приличия, — эта старая стихотворная безделка находится вполне в русле общих лосевских размышлений о том, что у поэта «душа вкушает хладный сон, и меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он», что искусству, однако, никак не в укор. И это одна история.

А другая история — про демифологизацию. Начинать-то надо с того, что демифологизация возникает там, где есть миф (по Ролану Барту). И этот миф, собственно, в чём состоит? Не в том ведь, что Пушкин — великий поэт, основоположник русской литературы и т.п. (нарочно формулирую самым «простонародным» способом): при всех нюансах, видных профессиональному взгляду, демифологизировать тут особо нечего, потому что это, в общем, неоспоримый факт (хотя и требующий дальнейшей рефлексии, в том числе и в направлении, сформулированном в названии известной книги А. И. Рейтблата: «Как Пушкин вышел в гении»). А в том, что Пушкин, будучи великим поэтом, является при этом ещё и образцом высокоморального поведения. Что не только не соответствует действительности — это бы полбеды, — но, прежде всего, категорически мешает любить и понимать тексты, приобретающие в мифологическом сознании свойства эпифеномена личности (главное знать, что Пушкин — поэт и что он велик, а уж что он там в точности пишет — дело десятое). Освобождение Пушкина (и не только и не обязательно Пушкина) от тяжкого бремени мифологизированной биографии, тяготеющей к превращению в агиографию, — задача по-прежнему совершенно насущная. В частности, попыткой решения этой задачи была и книга Синявского, вне зависимости от возможных претензий к ней по тем или иным частным поводам.

Но что гораздо занятнее — так это то, каким образом реагирует на вот эту неразбериху с мифом и демифологизацией Жолковский в своём ответе Перцову:

Филология, какой ее представляет себе Перцов, должна, очевидно, держаться так называемого солидарного чтения, то есть, попросту говоря, позволять себе видеть в авторе только и ровно то, что этот автор желает, чтобы в нем видели. <...> Cтратегии самопрезентации авторов, создание ими собственных мифов, в частности мифов о себе, их жизнетворческие стратегии — это бесспорная реальность литературы, особый, прагматический, уровень ее функционирования. Уровень не менее, а часто и более важный (особенно у поэтов с «позой» — Северянина, Маяковского, Ахматовой), чем другие (метрика, тропика, сюжетика). Игнорировать его в исследовательской практике — значит повторять на новом витке старые ошибки, типа отказа (во имя неуловимого «чуть-чуть») от количественного изучения стиха иструктурного анализа повествования. Так что ничего загадочного (и мутного) в сочетании анализа привычных уровней текста с занятиями демифологизацией нет, это насущная задача современной поэтики.

Тут много странного. Против необходимости изучения прагматики литературы невозможно возразить. Но через запятую с метрикой, тропикой и сюжетикой жизнетворческие стратегии писать неосмотрительно, потому что метрика, тропика и сюжетика — в тексте (каждом), а жизнетворческие стратегии, по большей части, в совершенно другом месте, это отдельный «текст» (или Жолковский не отличает жизнетворчество от выстраивания лирического субъекта, который может далеко отстоять от подлинной авторской личности). И потому когда заходит речь о «солидарном чтении», то мне непонятно: про чтение какого текста эта речь ведётся? Если про чтение «текста жизни», то я готов согласиться с Жолковским, что бездумное следование программируемому автором этого текста руслу восприятия непродуктивно, но только надо иметь в виду, что существующие в культуре мифы о крупных писателях обычно в не столь уж значительной мере созданы ими самими, эти «тексты», если угодно, фольклорные, изучение их весьма любопытно, но должно проходить по ведомству культурологии и социологии литературы, а не филологии как таковой. А если про чтение собственно текстов, то бишь стихов, то уместность апелляции в процессе такого чтения к жизнетворческим амбициям автора, вообще говоря, с методологической точки зрения совершенно неочевидна, это скорее вариант постструктуралистского интерпретаторского произвола. И я бы не взялся об этом говорить вовсе, но мне жаль оборота «солидарное чтение» (которому, возможно, уже не помочь, потому что процесс его интерпретаций в довольно-таки превращённом виде пошёл ещё осенью). Потому что это хороший оборот — если вложить в него тот смысл, который напрашивается: смысл солидарности не с автором-во-плоти-и-крови (вполне возможно, малоприятным типом, в творческом отпуску озабоченным, как бы ему половчее уестествить местную деваху) и не с мифом-об-авторе (независимо от того, сочинил ли его автор-во-плоти-и-крови самостоятельно или за него сочиняли Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) и синклит школьных учительниц), а с самим текстом.
Leave a comment
[User Picture Icon]
From:medvezhiy_ugol
Date:July 31st, 2008 07:16 pm (UTC)
(Link)
Митя, первая часть твоего "поста" кажется мне вполне очевидной, хотя, конечно, многим читателям РЖ и читателям вообще это пояснять нужно. А вот про вторую часть (где ты полемизируешь с Жолковским) я понимаю хуже. Прежде всего я не понимаю, что такое "солидарность с текстом". Объясни, пожалуйста. Маша.
[User Picture Icon]
From:dkuzmin
Date:July 31st, 2008 07:34 pm (UTC)
(Link)
Очевидно ли читателям РЖ — не берусь судить, но ведь Перцову-то неочевидно...

А солидарность с текстом — это всё то же самое: презумпция смысла. Чтение, совершаемое в предположении, что в тексте нечто сказано, что это нечто обладает какой-то собственной ценностью. Впрочем, как раз этого, для начала, не демонстрирует Перцов, не усматривая у лосевского стишка никакой иной задачи, кроме как изобидеть Пушкина и самого Перцова вместе с ним.
[User Picture Icon]
From:spamsink
Date:July 31st, 2008 07:18 pm (UTC)
(Link)
Безотносительно к литературоведческим качествам статьи Перцова, не могу не заметить, что он жутко неграмотен: каковых в общей сложности оказалось 16-ть. За эти "16-ть" нужно пороть на конюшне.
[User Picture Icon]
From:dkuzmin
Date:July 31st, 2008 07:30 pm (UTC)
(Link)
Ну, такие вещи может и корректор вписывать. Уж не знаю, есть ли в РЖ корректор...
[User Picture Icon]
From:spamsink
Date:July 31st, 2008 07:44 pm (UTC)
(Link)
Или это какой-то секретный корректор, после которого автор не вычитывает результат, или все очень плохо.
[User Picture Icon]
From:medvezhiy_ugol
Date:July 31st, 2008 07:48 pm (UTC)
(Link)
Прочитал комментарий Маши, а затем статьи Перцова и Жолковского.:-) Думаю, что вопрос - "что такое солидарное чтение" - весьма продуктивный, на него просто интересно отвечать, особенно - мне:-) - на вопрос "что такое солидарность с текстом". Это имеет важный методологический смысл. Лично у меня, однако, есть подозрение, что оппозиция "солидарное-несолидарное" чтение базируется на языковой ошибке, связанной с употреблением слова "солидарный". Во-первых, в обычной филологической работе приходится в одних случаях соглашаться с исследуемым автором, который в каких-то вопросах "лучше про себя знает", и доверять ему, а в других случаях понимать, что автор может врать, морочить самому себе голову своей позой гения etc. И при более или менее серьезной интерпретации конкретного текста (иногда и маленького - см. огромный разбор маленькой дневниковой записи М. Бахтина в работе М. Липовецкого и И. Сандомирской в НЛО № 79) приходится в разной степени пользоваться обеими стратегиями. Все же не во времена гомеровской полемики XVIII века живем.:-))) Во-вторых, слово "солидарность" подразумевает какой-то смутно-советский ореол в духе "международная солидарность трудящихся", на ногу которой нормальному человеку вполне хочется наступить: вот тут все читают "солидарно", а потому приду я и скажу слово "жопа". Тут всегда есть риск сместить внимание с исследуемого предмета на себя, говорящего слово "жопа" - хотя, если возвратиться к полемике Жолковского с Перцовым, текст Жолковского мне кажется очень точным по тону и совершенно неэгоцентричным. Так что я говорю о риске, а не о результате. Тем не менее, как ни странно, тут спор о словах очень важен и, повторю, принципиален методологически: надо бы понять, какие синонимы мы можем подобрать к слову "солидарное" в словосочетании "солидарное чтение", стремительно терминологизирующемся у нас на глазах. Думаю, что этот подбор синонимов может оказать нам неожиданно ощутимую помощь.
[User Picture Icon]
From:jaschil_14hane
Date:July 31st, 2008 08:59 pm (UTC)
(Link)
МОЖНО АНАЛИЗИРОВАТЬ Т Е К С Т ОБ А В Т О Р Е!
From:ex_oleg_jur
Date:July 31st, 2008 09:32 pm (UTC)
(Link)
Статья, разумеется, довольно наивная, благонамеренно-обывательская, но проблема существует. И даже в нескольких срезах. Мне кажется, интересно было бы, например, рассмотреть "филологическое творчество", т. е. личное художественное и полухудожественное творчество профессиональных филологов 60-80 гг. (не всех, разумеется, а только предъявляющих известную агрессию по поводу "непосредственного творчества" и производящих свое авторство на базе техник и методик основной профессии) под углом "революции сферы сервиса", постепенно произошедшей в позднесоветском обществе, когда в его "реальной жизни", т. е. на практическом уровне распределения благ (и вне сферы непосредственного хозяйничанья пархозноменклаторы, где распределение товаров и услуг осуществлялось по другим законам) наиблее влиятельным социальным слоем сделалась сфера обслуживания — товаровед, продавец, официант, билетерша в кассе и т. д. С течением времени "сфера обслуживания" стала и в самопонимании своем важнее, нужнее и выше "сферы производства", которой занимались спившиеся рабочекрестьяне и туповатые инженеры. В некотором смысле литературоведение и литкритика являются сферой обслуживания — обслуживания ли читателя, обслуживания ли писателя, но обслуживания. Секундарным производством. И этот всплеск "понимания об себе" (которого, например, у формалистов не было, даже когда они писали романы) объясним из исторических социальных реалий позднесоветского социума — как и многое в нынешней ситуации.

Другая (и более актуальная) сторона всего этого — распахнутая дверь в являющуюсь "содержанием настоящего момента" агрессию самореабилитирующегося и переходящего в культурное наступление советского хама, который пользуется подработками "бунтующих филологов" в несколько иных целях. Жолковский не знаю где назвал "Анти-Ахнатову" полезной — несомненно, ему и кажется, что она полезна — но где-то (может быть, там же) он же сказал, что чувствует себя Иваном Карамазовым. Значит, понимает где-то, в чем дело.

Я даже собирался когда-то писать про революцию сферы обслуживания в гуманитарной области (очень забавно, кстати, получается: "теневая экономика" литературы — "тень, знай свое место" — и пр. коннотации), да как-то все руки не доходили. А теперь, наверно, и незачем уже.
[User Picture Icon]
From:dkuzmin
Date:July 31st, 2008 09:43 pm (UTC)
(Link)
Несколько я побаиваюсь таких вылазок в социологию — хотя если без звериной серьезности, то почему бы нет... Но, Олег, ведь смещение акцента со сферы производства на сферу обслуживания и посредничества — это не специфически советский процесс, а вполне общемировой?
From:ex_oleg_jur
Date:July 31st, 2008 10:02 pm (UTC)
(Link)
Ну, звериной серьезности у меня нет ни по какому поводу. Потому что не зверь я... Кроме того, это все же не социология, которая претендует быть наукой и иметь свой понятийный аппарат, — это у меня, скорее, вполне традиционное объяснение литературных реалий через "быт" — литературный и нелитературный. Легкая такая эйхенбаумщинка. А не тяжелая вульгарная социологизация.

Процесс общемировой, тут Вы правы. В смысле акцента. Вероятно, можно обнаружить и параллельные процессы в зарубежных литературах.

Но хочу обратить Ваше внимание на пикантную подробность: речь-то шла о "дефицитном хозяйстве" позднесоветского времени, построенном на системе распределительных труб подачи с легальными и нелегальными патрубками и крантиками. Советский "продавец", выкатывающий из-под прилавка Пикуля, не равен, в смысле, структурно и, стало быть, метафорически не подобен своему рыночному коллеге, не говоря уже о наглых советских халдеях и подобострастных западных официантах.

Что литературовед хочет отменить автора, п. ч. литературоведу литературовед кажется важнее, так это простой и понятный подход к вещам.

Это по-западному — не нуждаемся, ну и отменяем.

Но надрыв-то, надрыв — он-то как раз местный, вследствие широты натуры и различных комплексов. Поэтому в персональную демифологизацию вкладывается личная страсть.

И в борьбу с ней вкладывается.

Что, наверно, даже хорошо.
[User Picture Icon]
From:elenat
Date:August 1st, 2008 07:11 pm (UTC)
(Link)
Сдается мне, что этот Перцов с его тупым разбором - просто глух к поэзии с ее тонкой иронией, направленной более даже на автора и современников, чем на Пушкина.
From:ex_oleg_jur
Date:August 1st, 2008 11:09 pm (UTC)
(Link)
Ну, про статью я же сказал — дело не в ней.
(Leave a comment)
Top of Page Powered by LiveJournal.com