Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Category:

Почему российский читатель знать не хочет американскую поэзию

Пару месяцев назад случилось мне перевести одну стихотворную миниатюру Крисчена Уаймена — современного американского поэта, примыкающего к «новому формализму» (проще говоря, пишущего в рифму, что у современных американских поэтов не очень принято). Стихотворение вроде бы и простое по смыслу, но, на мой вкус, очень тонко и точно сделанное:

Darkness Starts

A shadow in the shape of a house
slides out of a house
and loses its shape on the lawn.

Trees seek each other
as the wind within them dies.

Darkness starts inside of things
but keeps on going when the things are gone.

Barefoot careless in the farthest parts of the yard
children become their cries.

Графика текста не должна вводить в заблуждение: это, собственно, четверостишие перекрёстной рифмовки. Обязательными, то есть требующими сохранения в переводе, элементами текста, помимо этого можно считать его предельную лексическую простоту и чувственную доступность образов: дом на закате отбрасывает тень, и по мере того, как солнце уходит за горизонт, тень эта становится всё больше и постепенно размывается, растворяется в наступающих сумерках; мелькающие между дальними деревьями дети перестают быть видны и от них остаются только голоса. В то же время образ тьмы, вырастающей из самих предметов и поглощающей их, обладает и большим метафизическим звучанием. Руководствуясь таким пониманием текста, я перевел его следующим образом:

Тьма зарождается

Тень в форме дома
медленно сползает с дома,
теряя форму на лужайке.

Деревья тянутся друг к другу:
ветер среди них вот-вот умрёт.

Остались только крики в дальней части сада
от босоногой детской стайки.

Тьма зарождается внутри вещей,
и вот уже их нет, а тьма растёт.

Серьёзное отклонение от подлинника тут только одно: третий и четвёртый стих переставлены. Вообще так делать не полагается. Но возможности сделать иначе я не нашёл, потому что слово «лужайка» практически неубираемо с конца первого стиха (а «газон» решительно нехорош применительно к частному дому, который стоит в саду), рифм к нему раз-два и обчёлся, а поменять систему рифмовки нельзя (изолированное четверостишие опоясывающей рифмовки с неизбежностью выражает законченность, завершённость, кольцевую структуру, тогда как текст Уаймена разомкнут: тьма зародилась и растёт дальше, ночь ещё только начинается).

К чему я снова вспомнил это стихотворение и стал объясняться? А к тому, что вчера ко мне ненароком попали некоторые тексты из антологии современной американской поэзии, которая подготовлена, насколько я понимаю, под эгидой журнала «Иностранная литература» и вот-вот выйдет. И там обнаружилось это же стихотворение Уаймена (имя переводчика мне неизвестно):

Наступление темноты

Тень в очертании дома
выскальзывает из дома,
теряясь в черте газона.

Деревья хотят друг к другу,
если ветер в них замирает.

Тьма проникает в вещи
и странствие продолжает, когда они мир покидают.

Босиком безоглядно в далекие дали сада –
бегущие дети становятся криком незримым.

По крайнему моему разумению, этот перевод свидетельствует о совершенной профнепригодности. Он как бы и точен — но не оставляет от оригинала камня на камне. Отчего «тень в очертании дома» выскальзывает ИЗ дома (выходит через дверь?)? Отчего деревья хотят друг к другу только с наступлением безветрия (в оригинале ветер dies, и деревьям, понятно, страшно и грустно)? Каким образом вещи «мир покидают» — куда это? Неспособность передать точный смысл переводчик компенсирует повышением тона: «странствие», «безоглядно», «незримый» — всё это характерные поэтизмы, начисто отсутствующие в подлиннике. Ну, про то, что в стихотворении оказались зарифмованы почему-то второй стих с третьим, а первый и четвёртый — холостые, — нечего и говорить.

Итог, с моей точки зрения, состоит не просто в том, что русский текст из солидной антологии даёт ложное, искажённое представление об оригинале стихотворения: в конце концов, по маршаковским переводам тоже о сонетах Шекспира судить не приходится. Итог в том, что этот перевод полностью соответствует шаблонному представлению русского читателя о современной западной поэзии как о высказывании невнятном, неточном и бесформенном — представлению, которое такими же переводами и порождено. И я, конечно, не видел всей антологии — но возникает сильное подозрение, что если она чему и будет способствовать, то дальнейшему закреплению ровно этого же представления. Вот только этого нам сейчас и не хватало.
Tags: переводы, проблемы литературной теории и практики, резиньяции
Subscribe

  • Кстати

    «Вся Аномалия знала, что в резиденции, или, как ее называли, в “хижине дядюшки Дино”, насчитывалось ровно тысяча и одна комната, включая спальни,…

  • Квази-Зази

    Там не только римбрантов продают, — сказал хмырь, — там есть гигиенические стельки, лаванда и гвозди и даже неношеные куртки. © — — — — — — — — —…

  • Франц Кафка — 137

    Незадолго до смерти Франц Кафка (фамилия которого переводится с чешского как «галка») решил попробовать переменить свою жизнь и вместе со своей,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Кстати

    «Вся Аномалия знала, что в резиденции, или, как ее называли, в “хижине дядюшки Дино”, насчитывалось ровно тысяча и одна комната, включая спальни,…

  • Квази-Зази

    Там не только римбрантов продают, — сказал хмырь, — там есть гигиенические стельки, лаванда и гвозди и даже неношеные куртки. © — — — — — — — — —…

  • Франц Кафка — 137

    Незадолго до смерти Франц Кафка (фамилия которого переводится с чешского как «галка») решил попробовать переменить свою жизнь и вместе со своей,…