Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Дополнение к питерскому отчету: презентация "Воздухов" — 2, 3

А еще 9 ноября там же, в "Книгах и кофе", было нечто вроде презентации второго и третьего выпусков журнала "Воздух". Петербургских авторов в них было не особенно: со стихами — только Игорь Булатовский и Елена Филиппова, каковые и были званы немного почитать. К Булатовскому я, надо сказать, многие годы был совершенно равнодушен и не усматривал в его стихах ничего, кроме аккуратной версификации, — но за последний год мнение свое изменил: сочетание изощренности (кое-где на уровне ритмики и почти везде — в звуковой организации текста: виртуозность тем занятнее, чем менее заметна) и аскезы (вплоть до особой любви к служебным словам и междометиям, напоминающей знаменитый отзыв Эпштейна о Всеволоде Некрасове) превращает поэзию Булатовского в парадоксальный мост между такими крайними, на поверхностный взгляд, явлениями, как посттютчевская лирика Горбаневской и конкретизм Сатуновского (даром, что ли, в последней книжке Булатовского так и сказано: "Я б хотел, как Сатуновский..."). Что до Филипповой, то в Питере, по-видимому, ее или не знают, или не принимают всерьез (чему немало способствует эксцентричный образ не слишком молодой дамы в кожаных брюках и с ногтями, покрашенными каждый в другой цвет, — впрочем, за звание первой леди петербургских фриков с Филипповой еще как потягалась бы Наталья Романова redhead_lg, у которой, однако, радикальный имидж в полной мере поддержан поэтикой). Свойственная ей экзальтированная манера чтения — не на пользу дела, да и принципы отбора собственных текстов (как у многих почти не публикующихся авторов) иной раз вызывают недоумение, но в лучших проявлениях это вполне состоявшийся и осмысленный автор (из питерцев местами близкий присутствовавшему на презентации Валерию Земских):

запомни как в день непогоды
когда на морду налеплен пластырь снега
глазами скитаясь по той черте
которая горизонт
ты видел скользящую тень
ты подумал позёмка
подумал позёмка
позабыл
шла тень тяжёлая дрожала над ледяною коркой
впечатывала себя в исторический интерфейс
дышала севером
отогревая руки
ты повторял позёмка позёмка
что это было
лучше тебе не знать

Сверх того, право выступления полагалось переводчице Елене Лагутиной с текстами чешского поэта Михала Айваза, но она отказалась. Так что в порядке дополнительного представления номеров я практически наугад — на чем раскрылось — прочитал несколько стихотворений разных авторов: Илью Риссенберга как представителя региональной рубрики, Тревора Джойса в переводе Ники Скандиаки как представителя иноязычной поэзии, кого-то еще.

Дальше пошли разговоры — с Александром Скиданом и Валерием Шубинским, представленными в этих номерах как критики, а также с заглянувшим на огонек Николаем Кононовым (сказавшим, что в "толстых журналах" уж совсем ничего невозможно читать, да и печататься стало стыдно, а тут, конечно, тоже огромное количество мусора, но хоть за что-то можно зацепиться; я потребовал имен, и Кононов для примера сказал, что радуют его тексты Андрея Сен-Сенькова и Василия Чепелева). Шубинский и Скидан были более комплиментарны в целом, хотя и выражали некоторое чувство неловкости по поводу раздела "Кто испортил воздух". Из того, что говорил Скидан, наиболее запоминающимся был тезис о том, что — в рамках уже нередкого сейчас сопоставления с ситуацией 100-летней (вернее, 95-летней) давности — следует ожидать появления новых поэтических групп, стержнем которых будут не только внутрипоэтические, но и, в первую очередь, общекультурные и общесоциальные позиции. Мне, признаться, это кажется маловероятным: прежде всего, потому, что вообще сегодня в русской поэзии группы и объединения, как правило, собирают под свое крыло малоинтересных авторов (и понятно, почему: слишком широк разброс эстетик, слишком обширно пространство современной русской поэзии, слишком разнесены в нем пограничные зоны, где возможен какой-то новый прорыв, — потому не слишком вероятно, что несколько талантливых людей окажутся в одной и той же зоне, и чаще на этот прорыв идут поодиночке). Что же до внепоэтических регулятивов, то (как это уже обсуждалось в связи с интервью Марии Степановой) покамест стремление к ним оборачивается скорее неуспехом и капитуляцией. Шубинский в большей степени говорил о своем несогласии с идеей о допустимости только позитивной критики: пускай-де разные позиции свободно конкурируют, пусть рядом помещаются положительный отзыв об авторе и аргументированный отрицательный... Ну, я свое несогласие с этим подходом давно формулировал, нет смысла сейчас затеваться заново.

В результате некая часть журналов и книг серии "Воздух" (Булатовский, Барскова, Сунцова, Кенжеев...) осела на продажу в магазинчике "Книги и кофе" — и это, после закрытия "Платформы", единственное место в Петербурге, где их можно приобрести.
Tags: отчеты
Subscribe

  • Кстати

    «Вся Аномалия знала, что в резиденции, или, как ее называли, в “хижине дядюшки Дино”, насчитывалось ровно тысяча и одна комната, включая спальни,…

  • Квази-Зази

    Там не только римбрантов продают, — сказал хмырь, — там есть гигиенические стельки, лаванда и гвозди и даже неношеные куртки. © — — — — — — — — —…

  • Франц Кафка — 137

    Незадолго до смерти Франц Кафка (фамилия которого переводится с чешского как «галка») решил попробовать переменить свою жизнь и вместе со своей,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments