Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть) (dkuzmin) wrote,
Dmitry Kuz'min (Дмитрий Кузьмин, стало быть)
dkuzmin

Ярмарка Non-Fiction

Ярмарка Non-Fiction завершилась. Впервые в жизни мы (на пару с Димой Боченковым, "Kolonna") взяли стенд (в долю еще вошел Гельман с полдюжиной книжек, изданных под маркой gif.ru). Дима живенько торговал приколками Кати Метелицы и чудовищным сочинением некоего Пьера Гийота под названием "Проституция" в переводе Маруси Климовой (здоровенный том на искалеченном до неузнаваемости языке, имитирующем французскую речь обдолбанного полуграмотного криминального араба); я вяло продавал какие-то мелкие книжки (даже новенький сборник Пригова никто особо не брал), думая про себя, что основной целью акции, безусловно, было укрепление самоидентификации: раз участвую в ярмарке - значит, и вправду издатель...

Проходили мимо великие мира сего. Константин Эрнст брезгливо поморщился. Виктор Шейнис спросил, не знаем ли мы, где найти издательство "Международные отношения". Павловский напротив нашего стенда долго с кем-то трепался, сопровождая беседу акцентированной жестикуляцией, чтобы фотокорреспондентам было интереснее работать. Кибиров проследовал без остановки. Марат Гельман зашел оставить пальто. Жена Марата Гельмана купила две книги стихов Кальпиди и удивилась, что с нее так мало взяли.

Проходили известные литераторы. Завьялов набрал кучу литературы. Даша Суховей бегала туда-сюда. Морев поинтересовался, кто переводил "Проституцию", и узнав, что Маруся Климова, отказался взять книгу в руки. Русский космист Юрий Линник из Петрозаводска одарил кучей своих блеклых брошюрок, а взамен выпросил альманах хайку "Тритон". Алексей Михеев по случаю выхода в свет книги рассказов наливал желающим водки, предлагая на закуску черный хлеб и "Любительскую" колбасу (подзаголовок книги - "Перевод с советского"). Андрей Башаримов, заглянувший посмотреть, как продается его книга, с трепетом наблюдал за дамой, с каменным лицом ее листающей.

Лично я провел время не зря. Сперва случился какой-то невнятный семинар "Критика и политика", на котором достойная личность литератор Шаталов (он же gospodi) заявил, что прежде советская власть еще как-то держала критиков в узде посредством социального заказа, теперь же, в отсутствие заказа, критики совсем распоясались, пишут кто во что горазд вместо того, чтобы формировать общественное мнение должным образом, так что не худо бы социальный заказ того, вернуть. Я, со своей стороны, узурпировав стоящий в зале микрофон, заметил литератору Шаталову (он же gospodi), что ему, как бывшему комсомольскому активисту Союза советских писателей, разумеется, положено ностальгировать по былым благословенным временам, однако социальный заказ, увы, исключает для критика возможность руководствоваться в своих действиях мотивами из области личной безответственности - в частности, в условиях социального заказа литератор Шаталов (он же gospodi) вряд ли смог бы, как это ему удавалось в новейшие времена, выступать с резко негативными отзывами о тех или иных печатных изданиях на том единственном основании, что они имеют наглость публиковать на своих страницах сочинения бросившего его любовника. Литератор Шаталов (он же gospodi) умылся. Потом подумал и ответил, что это я всех официальных литераторов так не люблю, потому что я собирался возглавить Союз Писателей Москвы (т.е., поясню, вместо Риммы Казаковой, очевидно), а мне не дали.

На следующий день случилась совершенно невменяемая по конструкции презентация новых проектов "Нового литературного обозрения", с приемами из молодежного ток-шоу: по команде ведущего все сторонники прозвучавшей точки зрения пересаживаются с правой половины зала в левую. В одной из половин вдруг обнаружился смирно сидящий критик Пирогов (он же levpir). Так что, сами понимаете, когда очередь толкать речь дошла до меня, во первых строках сказал я так: "И поскольку мы не собираемся отдавать проблематику взаимодействия литературы с иными социокультурными рядами на откуп газетной сволочи вроде присутствующего в зале критика Пирогова..."

Оставшиеся два дня я ждал третьей серии, поскольку необслуженным остался издатель Иванов. Однако как-то мы не пересеклись. Впрочем, это еще предстоит 5 декабря на круглом столе в Городской Думе. Иванов будет рассказывать о проблемах малых издательств. Ну, и нам найдется, о чем ему рассказать.

По ходу дали мне Премию Андрея Белого. До чего же странно: вот совсем никаких эмоций.
Tags: из жизни небезызвестного литератора, отчеты
Subscribe

  • Премия «Поэзия»

    Итак, завершается предварительный этап выдвижения публикаций журнала «Воздух» на соискание премии «Поэзия». К настоящему моменту участники групп в…

  • Премия Норы Галь: Итоги 2015 года

    По техническим причинам на официальном сайте премии пресс-релиз появится на следующей неделе. 28 апреля в Библиотеке имени Тургенева в Москве были…

  • Премия НОС: короткий список

    Девять финалистов оглашены. Я доволен итоговым списком, который и для нас самих был в начале дебатов непредсказуем, — хотя несколько не вошедших в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments