June 16th, 2020

Камилла Данджи

«МНЕ БУДЕТ БОЛЬНЕЕ»

Не заставляй меня посылать тебя за лозиной,
говаривала моя бабушка. Но только годы спустя
я решилась спросить, почему её гнев находил
себе выход именно в слове «лозина», когда от меня
нужно было чего-то добиться. И до сих пор
при виде тонких ветвей — как у сирени, у ивы,
у форзиции, пока та не вспыхнула ярко-жёлтым, —
я думаю: вот превосходные прутья для порки.
Америка, нет в тебе места, где я бы могла пройти
без лёгкого страха. Я рассказывала тебе, как однажды,
в семь лет, я ехала в «Вольво», на заднем сиденье,
пристёгнутая, когда это ещё не было обязательно?
Мои родители, несмотря ни на что, пытались
сделать нашу жизнь безопасной. Забавно. Я помню
коричневые холмы, стекающие в долину. Этого
нежного коричневого радушия я искала везде,
но находила лишь там — и, знаешь, в бабушкиной
коже. Да, я сейчас сравнила моей бабушки тело
с холмами моего детства, Америка. Я любила их и её,
и училась у неё и у них тому, чему должна была научиться.
Ты свидетель, Америка, как эти прекрасные склоны
могут мгновенно вспыхнуть. И с бабушкой было так же.
Но она мне была и защитой. Там растили клубнику,
в долине, укрывали её парусиной от холодных ветров.
Америка, ты отлично заботишься о том, что ценишь.
Серебристо-серое полотно превращало поле клубники
в пруд, на котором я бы могла покататься
на коньках. И пока полицейский допрашивал моего отца,
я пыталась сосредоточиться на виде в заднем окне.
Америка, ты замечала, как здорово ты развиваешь
людям воображение? Это же Южная Калифорния, здесь
я жила всю жизнь и сроду не видела замерзающего пруда.
Ну и вот, плюс двадцать тепла, и я представляю,
как выписываю восьмёрки коньками по клубничному полю.
Конечно, мой отец подходил под словесный портрет.
Воображение что угодно обернёт в то, что нужно.
Америка, раз уж ты видела, как огонь охватывает холмы,
то видела и реку, схваченную льдом, — и снаружи она
хранит ледяное спокойствие, но ты-то знаешь, там, в глубине,
бьётся и бьётся вода, черна, словно мой отец, пытаясь
двинуться дальше. Он сказал: мы едем домой.
Моя жена, мои дочери, мы как раз направлялись
домой. Я знаю, ты хочешь знать, что случилось дальше,
Америка. Добрался ли мой отец невредимым до дома?
Тут за окном соцветья сирени, скоропалительные
решения, по весне снова принятые кустами. Сколько
лет я уже не в Южной живу Калифорнии. Здешний
пруд погубил одну знакомую девочку. Год за годом,
когда лёд подтаивает и всё зацветает, моя дочь
вспоминала о ней, с дошкольных времён. И вот
не то чтобы наконец позабыла. Скорее, похоже,
она никогда и не знала её иначе, как ту,
которая утонула. А моя бабушка не знала ответа.
Просто лозину поминала ещё её мать, а до неё —
её бабушка. Более чем полувеком раньше
она покинула те края, но южная почва по-прежнему
то и дело пускала ростки в её языке. Америка,
что я тебе скажу, ничего не могу понять у себя
в голове. Ведь даже когда она мне грозила,
что сейчас прибьёт, мне нравилось воображать
свист, с которым тот прут полетел бы ко мне
сквозь плотный воздух. Она всегда говорила,
это мне больней, чем тебе. Я тогда не могла взять в толк,
а теперь как будто могу. Америка, иди за лозиной.

2020
Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.

Джерико Браун

СКАЖИ СПАСИБО СКАЖИ ИЗВИНИТЕ

Я не знаю, вы тут за тех или за других,
Но лично я здесь ради людей,
Работающих в продуктовом, который светится по утрам
И закрывается на уборку к ночи,
Вход прямо с улицы, в городах, чьи названия
Я не знаю, как выговорить,
В городишках настолько мелких, что не поставишь мою большую чёрную
Машину, и наконец в любой совсем уж дыре
В Канзасе, где если в школу пошёл,
То уж не обойдёшься без похода с классом, хоть одного,
На скотобойню. Мне же нужно всего-ничего: обтянутый кожей
Томик, коктейль с лавандовым джином, хлеб
Настоящий, потому что я как попробую, сразу могу сказать,
Как его пекли. По-моему, нам надо бы заново решить для себя,
Что значит — быть народом. Мне сегодня Америка
Не по вкусу. У меня, скажу вам, ПТСР
Насчёт Господа нашего. Спаси, Господи, этих людей,
Работающих в продуктовом. Они ведают, что капелька шика и блеска —
Это очень много шика и блеска. Они ведают, чего стоит
Самым старшим из нас просто поесть. Сохрани
Всю мою любовь, а всю мою речь не надо. Прежде чем
Встретиться с ними, я рисую себе мушку на левой скуле,
Добавляю шарма в улыбку, которой они не увидят
У меня под маской. Я ухмыляюсь, или лукавлю, или, может,
Нацепил звериную пасть. Я вообще-то ем диких животных,
Тогда как некоторые из нас росли, уже зная,
Что такое ньокки. Людям, работающим в продуктовом, до этого дела нет.
Они говорят: Спасибо. Они говорят: Извините,
Теперь у нас не бывает машинного масла, — с настолько весомой скорбью,
Что можно её потрогать. Давай. Потрогай.
Ещё рано. Уже поздно. Они уже вымыли руки.
Они вымыли руки ради тебя.
И теперь на автобусе едут домой.

2020
Перевод с английского — — — — — — — — — Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.