November 16th, 2019

Нильтон Сантьяго

КЛАРА, НЯНЯ AU PAIR ИЗ КАРЛCТАДА, ПОПРОСИЛА МЕНЯ НАПИСАТЬ ЕЙ СТИХИ И ЗАБЫТЬ ЕЁ РАЗ НАВСЕГДА

Бруно позвонил рассказать: он вычитал где-то,
будто некоторые амазонские выдры
могут изменить теченье реки силой мысли.
Это липа похлеще купюры в три евро,
в то же время я вспоминаю про вид муравьёв,
которые до двух недель могут жить под водой,
так что пока не теряю надежды.
Отвечаю ему: здесь вот-вот прольётся дождь из лягушек,
никакой город не выдержит этого ливня из тысячи демонов,
обрати внимание, там за деревьями жалобно стонут киты,
их выбросило прямиком к магазинчику на углу.
Мы же только что познакомились, Клара,
а ты уже говоришь мне, что деревьям плевать на дождь
и что тебе бы поспать.

Вдруг мне приходит в голову, что из всех животных
самый быстрый любовный акт — у шимпанзе (три секунды),
дальше мышь (пять секунд) и, пожалуй, ты: лишь один бокал —
и уже сопишь у меня в кровати.
Мы пришли сюда утром написать стихи, о которых ты попросила,
в тот самый миг, когда море выгрузило твою улыбку на небо,
перед тем, как в последний раз будильник тебя разбудит,
перед тем, как вылететь в раскрытые окна
(впрочем, мы оба знаем, что пара стрекоз
довершит наше дело прямо в нашей постели).

Я — последняя конфета в твоей коробке, твои последние чистые трусики,
или, ведь это одно и то же, —
темнота, где рыбы плачут и жаждут, как лошади.
А ты говоришь: никогда не седлала коня,
но в курсе, что лошадиные слёзы —
начало всех рек, чванливо рассекающих твой Карлстад,
город, где снеговики каждый день идут за покупками,
чтобы приобрести себе новый морковный нос
и погреться в отапливаемом магазинчике.

Скоро я не смогу больше выглядеть юным,
попадать пальцем в небо по самый локоть,
но не будем себя обманывать:
твоё сердце, как и моё, закрыто на ремонт
и крутится, как монетка или как чудо,
только что перепавшее бедному попрошайке,
это, кажется, я и есть.

Заниматься любовью с рыженькими, Бруно, увы,
не для нас, мы же выпали из руки Господней,
но и вообще заниматься любовью — не дело любви:
вот и звёзды хранят меня от нелепой попытки снять с тебя лифчик,
хранят остатки моего сердца в твоих кошачьих ладонях,
и пусть оно уже ни на что не годится — разве что лопнуть от смеха,
зато из ахейцев с троянцами мы превратились в тех,
кто управляет дорожным движением звёзд
между взглядом твоим и бликом полной луны на твоей
персиковой спине
(и тут ты спрашиваешь, знаю ли я, что в Финляндии
запрещали комиксы про Дональда Дака, потому что он не носит штанов).

Отсмеявшись, не могу не думать о том, что там,
где слёзы теряют свою поклажу,
где облака протирают очки, ибо дождь застилает им взгляд,
там, где кончается всё —
и нет ни деревьев, склонившихся, плача, перед птичкой из магазина,
ни Бога (и ничего в этом роде), —
там мы с тобой, Клара или как бы тебя ни звали,
охуительно порознь,
хоть и провели эту ночь в одной постели.
И — да, отлично, дорогой друг Бруно,
ты опять совершенно прав:
а) с точки зрения пингвина никому из крылатых плыть не дано,
б) любовь для нас — как арифметика для философов
(или даже на четверть меньше):
одно большое недоразуменье.

Перевод с испанского

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.