November 3rd, 2019

Комаров-кавалерист

Годы идут, поколения меняются, но кое-что в литературном мире остаётся неизменным. Вот смотрите.

В 36-м номере «Воздуха» было опубликовано стихотворение Елены Михайлик, попавшее затем в премиальный список Премия Поэзия. Вот это:

* * *

В тридцать четвертом он еще не знал, что он парижанин,
оппозиция плюс Закавказье — достаточно гремучая смесь,
но гостья из Самарры встретила его в Андижане
(после изолятора — где же ещё, ну естественно, в Андижане)
и спросила: товарищ, а что ты делаешь здесь?

А и правда — что? Время вышло боком, хлынуло горлом,
почему не выдохнуть, не уплыть, развернув биографию вспять,
в передышку или просто в окно...
в сороковом большая история по четыре вошла в его новый город —
он взглянул на неё, опознал её прикус — и на этот раз не стал отступать.

Когда время ломит по осевой, что может сделать ненужный атом —
выиграть глоток сантиметров, пару жизней, россыпь минут,
написать инструкцию, прикинуть маршрут, вести машину, бросить гранату,
и потом не сказать, не сказать, как его на самом деле зовут.

Лес на фотографии очерчен лиловым, присыпан белым,
призрачен, прозрачен, прекрасен в любой из дней,
не на Серпантинной, не в трюме, не от цинги, а в редкостно хорошей компании, в хорошее время и за правое дело —
эта, из Самарры, чем-то он понравился ей.

Это хорошее стихотворение, и в свете свежевышедшей книги «Экспедиция» оно ещё приобретает дополнительные обертона, но сейчас не об этом. В журнале «Вопросы литературы» собрались звёзды отечественной критической мысли, чтобы заклеймить премию «Поэзия» как вылазку классового врага. Самый патологический из тамошних борзописцев, известный сочинением в свободное от статей время стихов о том, как трудно живётся на Руси похмельным гениям типа Бориса Рыжего и его самого, считает уместным проявить методичность в данном вопросе и уделяет по уничтожающей фразе-отзыву каждому тексту премиального списка, опубликованному в «Воздухе», — проявляя при этом чудеса беспристрастности: совершенно одинаковым образом оттаптываясь, скажем, на Вадиме Банникове и Жанне Сизовой. И вот что пишет он об этом стихотворении Михайлик:

«Елена Михайлик описывает драматическую историю симпатии девушки из “Самарры” (?) к некоему пламенному революционеру, эксплуатируя все тот же мертвый нарратив с вялыми вкраплениями блеклой иронии. Надо сказать, Тургеневу в “Накануне” этот сюжет удался не в пример убедительней».

Тут всё прекрасно. Константин Комаров не знает, что такое «свидание в Самарре», — ни непосредственно из пересказанной Сомерсетом Моэмом древневавилонской притчи, ни из романа Джона О'Хары, ни просто из, так сказать, воздуха культуры. Это не беда, всего знать невозможно, хотя мне поневоле вспоминается анекдот 90-х про нового русского, требующего убрать с креста фигуру гимнаста. Далее выясняется, что Константина Комарова забанили в Гугле: он может поставить к написанию «Самарра», с двумя Р, вопросительный знак, поскольку на берегах Волги ему случалось бывать, но не может выяснить в Интернете, что город в Ираке называется не так, как город в России, и задать себе в связи с этим какой-то вопрос. В результате в похмельном сознании критика возникает вполне фантастическое прочтение текста Михайлик как описания любовной драмы некоторой провинциальной девушки. Мне кажется, это выдающийся пример саморазоблачения: вот именно на этом уровне понимания учёная, но так и не выученная сволочь из «Воплей» и читает современную поэзию.

— — — — — — — — —

Оригинал этого поста размещён в авторском блоге https://dkuzmin.dreamwidth.org/ Комментирование постов автора происходит там.