December 4th, 2008

От Нью-Йорка до Цхинвала

Вчера на презентации книги Станислава Львовского sanin всё думал о том, что этот текст — по моим представлениям, самое важное литературное событие последнего года — в некотором смысле закрывает некоторый этап, начатый семь лет назад известным текстом Кирилла Медведева.

Поделившись этим ощущением с Ильёй Кукулиным, встретил согласие — и интерпретацию. Илья полагает, что в фокусе медведевского текста — неспособность субъекта сделать выбор между противоречивыми и взаимоисключающими позициями, с которыми он сталкивается, невозможность собрать цельную картину из дискурсивных обрывков; этот текст и есть прямое и непосредственное выражение такой неспособности. А текст Львовского — результат определённой рефлексии над этой невозможностью: в нём фиксируется, что «правды, как мы понимали ее прежде, больше нет».

Это да. Но кажется, что этого недостаточно.

Важно, например, что все голоса, так или иначе звучащие в тексте Медведева, принадлежат к текущему моменту, полностью находятся в нём и им определяются. Это голоса людей, никак не соотносящих себя с историей и культурой. В тексте Львовского теперешние блоггеры говорят на равных с Клементом Готвальдом и Гёльдерлином. То, что происходит с нами здесь и сейчас, поверяется историей. Так, за тезисом об отмене самой категории правды следует антитезис — цитата из манифеста Пражской весны: «правда не побеждает, правда просто остается, когда прочее уже разбазарено». Принципиально, что этот второй голос размещён не до звучащего сегодня авторского голоса (а в некотором смысле, и не после). История — не поступательное движение событий, а завершённое, ставшее в противовес становящемуся, живому. В этом смысле как история может быть понято и то, что происходит здесь и сейчас, — это вопрос точки зрения, вопрос дискурса. Это тема в большей степени для Саши Дмитриева — в продолжение уже написанного им о Львовском, но я тут вижу и ещё один поворот: отношение к преемственности внутри русской словесности. Медведевский текст написан в постконцептуалистской парадигме бегства от литературности. Для Львовского не зазорно встроиться в линию размышлений на тему «Сегодня как история, история как сегодня», идущую от Кривулина (недаром сравнительно недавнее стихотворение Львовского начинается словами «Кривулина спроси...») к Степановой и Ровинскому.