March 7th, 2008

Век живи — век учись

Надо же, и ведь восемь лет как я же напечатал стихотворение Галины Зелениной suneli со словами:

Ты вот сидишь обедаешь
А даже о
Том не ведаешь
Адажио
Альбинони
Кто написал?


— и всё это время история о том, что Адажио Альбинони написал-таки вовсе не Альбинони, проходила мимо меня! И только теперь я могу сполна разделить всю глубину эмоции лирического субъекта.

(no subject)

Некоторые спрашивают, отчего журнал «Воздух» ничего не проводит по случаю Всемирного дня поэзии. Дело в том, что мы с Ксенией Маренниковой testimony акцию соответствующую запланировали: очередной фестиваль в клубе Б-2. Под впечатлением от харьковской «Последней баррикады» я предложил сделать совместную программу поэтов и рок-музыкантов, и Ксения эту идею поддержала. Дальше начались сложности, поскольку мнения о том, какие это должны быть музыканты, у нас с Ксенией, как выяснилось, существенно разошлись: ей решительно не по нутру пришлись мои предложения (вроде «Bosch's With You» и «Everything is made in China») , а у меня ничего, кроме тоски, не вызвали предложенные ею Павел Чехов и «Ромео должен умереть». Я пытался сопротивляться, потом смирился и начал вести с Павлом Жагуном pavel_zhagun беседы о том, чтобы потом — скажем, в начале апреля — провести вторую часть акции, с другим составом музыкантов. Однако 1 марта, в ходе посиделок после вечера Станислава Львовского sanin, я имел неосторожность высказать свое огорчение ожидаемым подбором участников-музыкантов в присутствии узкой компании, в которой присутствовала, помимо прочих, поэтесса Елена Костылева lenka_diary — в весьма отдалённом прошлом участница поэтической студии, которую я недолгое время вёл, затем участница кое-каких литературных проектов, до некоторой степени со мной связанных (подробности к делу не относятся), но в последние несколько лет — после дискуссии, начавшейся в этом посте и завершившейся в этом (то и другое вместе с комментами), — среди авторов, с которыми я имею дело, не числящаяся. На следующий день Ксения позвонила мне, глубоко расстроенная, и сказала, что Костылева рассказала ей о происшедшей накануне беседе. Я сказал ей, что ничего нового не случилось: я, да, её выбором музыкантов недоволен и много раз ей об этом говорил. Ксения ответила, что это да, но всю степень моего недовольства донесла до нее только Костылева. Я ответил, что за оставшийся до акции месяц есть еще возможность заменить музыку (пригласив, скажем, Жагуна, Алексея Борисова, Сергея Летова, тут же вспомненного Ксенией Алексея Айги) или уж, чёрт с ними, оставить тех, про которых она думала изначально, примирившись с избыточной, на мой вкус, попсовостью акции в целом. Еще днём позже от Маренниковой пришла записка, что акцию в Б-2 она отменила, потому что не видит никакого смысла ее проводить, раз она меня не радует.

Я нахожу, что действия Ксении продиктованы чисто эмоциональной реакцией и неразумны. Результат — отсутствие «Воздуха» в программе Дня поэзии — досаден, хотя цена вопроса, в общем, невелика. Однако эмоциональные реакции всем нам свойственны, ничего с этим не поделаешь. Я на Ксению не обижаюсь, надеюсь, что она на меня тоже не обижается (или, по крайней мере, что эта обида в обозримом будущем пройдет) и что в следующий раз мы придумаем какой-то более бесконфликтный способ или материал совместной работы. А вот общих с поэтессой Костылевой знакомых хочется всячески попросить впредь не создавать ситуаций, при которых мне пришлось бы оказаться с нею в одном помещении.

UPD. Тем более что поэтессу Костылеву, в целом, теперь больше волнуют другие виды искусства.