December 14th, 2006

Вручение премии "Дебют", 12.12.2006

Результаты обсуждать не хочу — они прямо вытекали из состава жюри и не преподнесли никаких сюрпризов. Характерно только, что во время награждения отвечавший в жюри за поэзию Чухонцев демонстрировал заметную неуверенность в именах и географическом происхождении молодых поэтов из шорт-листа.

Что до самой церемонии, то четверо аккуратненьких молодых людей, аккуратненько исполнявших в паузах между речами We are the champions и Богемскую рапсодию, — это, коллеги, херовый символ для молодежной литературной премии. Потому что наводит на мысль о желательности присутствия на премиальной сцене бескрылой имитации.

Из литературной общественности, бороздившей просторные кулуары, наибольший фурор произвел поэт Евтушенко. Молодой поэт Поляковский рассказывает, что Евтушенко изловил по дороге на фуршет его и новоиспеченного лауреата поэтессу Мурсалову и потребовал, чтобы они прочитали ему по одному стихотворению, — после чего заметил молодым поэтам, что они очень похожи друг на друга, и порекомендовал читать Межирова. (На всякий случай сообщаю, что общего между молодой поэтессой Мурсаловой и молодым поэтом Поляковским — разве что русский язык, на котором они сочиняют; да и то.)

Из сделанных в ходе вечера снимков меня больше всего радует этот:



Изображены курировавший в жюри детскую литературу Роман Сеф, получившее премию в этой номинации прелестное дитя из Ростова (сообщившее в своей премиальной речи, что писатели должны фильтровать базар, потому что могут воздействовать на неокрепшие души) и, на заднем плане, неизвестный мне шут гороховый, исполнявший роль конферансье и потрясший уже вроде приспособившуюся не удивляться публику исполнением чечетки в качестве вставного номера программы.

Но, господа, что я вам скажу. Покинув этот пир духа в состоянии легкой прострации, стал я читать в метро очередную ежегодную "дебютовскую" поэтическую антологию, именующуюся на сей раз "Смена палитр", — в работе над которой, как мы понимаем, составителю Даниле Давыдову и редактору Виталию Пуханову не приходилось оглядываться ни на мэтров позапрошлой эпохи, ни на меценатов, считавших необходимым по ходу церемонии неустанно повторять: "Мы финансируем не только литературу". И антология эта, на беглый взгляд, исключительно интересна и содержательна. Так вот: вся эта шелуха с награждениями забудется, и очень скоро, — а книги останутся.

В дополнение к предыдущему (http://dkuzmin.livejournal.com/257506.html)

Проглядев реплики разных лиц по поводу "Дебюта", не могу не выразить своего удивления по двум пунктам.

1) Насчет высказываемого разными лицами неудовольствия критикой в адрес "Дебюта" — под лозунгом примерно "хватит уже литературной политики, порадуйтесь за детей". Не исключено, что и некоторые члены жюри смотрят на дело так же, — но это, как я писал еще по итогам самого первого "Дебюта" шесть лет назад, есть не что иное как результат жанровой неразберихи. "Дебют" — не конкурс детско-юношеского творчества. Он, по логике вещей, причитается тем, кто к своим двадцати с хвостиком годам уже состоялся. А состоявшийся автор — это автор, готовый нести ответственность за свой эстетический и идейный выбор. Если автор-лауреат не готов, если у него нет своей четкой и внятной позиции — значит, жюри ошиблось в выборе. (Уместно вспомнить в этой связи и Марианну Гейде, и Аллу Горбунову, выступивших с весьма резкими декларациями при получении "Дебюта"; декларации эти могут нравиться или не нравиться, и вполне возможно — в случае Горбуновой, — что со временем молодому автору расхочется под ранее сделанной декларацией подписываться, но важно, что такое литературное поведение не подразумевает скидки на возраст.)

2) Насчет недовольства поведением члена жюри Марины Вишневецкой, которая, выйдя объявлять лауреата по малой прозе, высказалась заодно в том духе, что не все в жюри согласны с решением в поэтической номинации и она от имени меньшинства выражает поддержку другому финалисту. Не знаю, мне этот жест скорее симпатичен. Это же не "партия — орден меченосцев": жюри собирается на один раз, его члены не связаны никакой общей позицией, сводит их, в общем-то, случай — чего ради симулировать единомыслие, если его нет? (По смыслу, откровенно говоря, лучше бы жюри было постоянное: оно бы несло гораздо более основательную ответственность за результат. В частности, его бы связывали решения прошлых лет, заставляя искать какую-то сквозную логику, — а так каждый год начинается с чистого листа; но ведь не бывает чистого листа!)

13.12.06, Улица ОГИ — Байтовские чтения

В далеком 1999 году Игорь Сид в своем Крымском клубе провел серию акций, в ходе которых о живом и присутствующем авторе произносились речи, зачитывались мемуары и посвященные ему тексты и т.п. Были сперва чтения в честь Рубинштейна, потом в честь Всеволода Некрасова, потом в честь Пригова, Аксёнова и еще кого-то. Теперь, похоже, последует второй транш этой серии: раут в честь Николая Байтова стал лишь первой ласточкой, далее обещаны чествования Германа Лукомникова и, похоже, вашего покорного слуги. В ходе Байтовских чтений свои тексты, посвященные Байтову или как-то с ним связанные, читали Света Литвак, Игорь Лёвшин, Владимир Герцик, Владимир Строчков, мемуарная часть была представлена Лукомниковым и Иваном Ахметьевым, и т.д. Но наибольший эффект произвёл, собственно говоря, сам Байтов — причём не стихами своими (способными на очень разное — например, на едва ли не самую виртуозную в новейшей русской поэзии аллитерацию) и не прозой (исключительной по интеллектуальной насыщенности и плотности стиля — см., напр., классический текст "Леночка"), а радикальной сменой имиджа — ну, то есть, настолько, что вот в этом человеке, похожем на постаревшего Гари Олдмена из "Пятого элемента", большинство присутствующих сперва попросту не опознали вот этого почтенного русского писателя.

А представим себе, что я начну вести студию для молодых поэтов

(Ну, без какого-то особого жанрового новаторства — какие обычно бывают студии. С вольными беседами о прошлом и настоящем поэзии-матушки, с приглашением разных лиц для дополнительного общения, с какими-то максимально деликатными формами презентации и анализа собственных сочинений студийцев.)

Кто бы хотел в такой студии заниматься? Записываться в комментах, присовокупляя образцы текстов (в тех случаях, когда есть основания полагать, что я их и так не знаю). Комменты скрываются.