February 26th, 2006

Прощание с Айги 22 февраля

Собрались, вероятно, не все, кто хотел бы и должен бы: похороны должны были состояться в Чувашии, и тело поэта могло задержаться в Москве лишь на один день — многих друзей и знакомых просто не успели разыскать. Кого успел разглядеть: из ровесников Айги — только Станислава Красовицкого, из следующих поколений — Евгения Попова, Владимира Аристова, Юрия Милораву, Александра Макарова-Кроткова, Анну Альчук, Наталью Азарову, Татьяну Грауз, Ольгу Иванову, Виктора Куллэ, Татьяну Данильянц, чету Новиковых. Какой-то был представитель чувашского постпредства, объяснявший, что и при жизни-то уже называли именем Айги улицы и школы, а теперь... Еще долго стояли у дверей морга, Владимир Новиков все рассказывал про то и про сё, про поездки в Чувашию на всякие мероприятия в честь Айги, про то, как Юрий Кублановский, возглавив отдел поэзии в "Новом мире", через Новикова поинтересовался у Айги, не хочет ли тот дать подборку в журнал, а Айги отреагировал без особого интереса и подборку так и не составил... Вдруг возник мобильник с Михаилом Леонтьевым на том конце, готовящим сюжет in memoriam для программы "Время", и Новиков предложил Леонтьеву сказать всероссийской аудитории, что Айги создал новую гармонию, а потом трубка досталась мне, и я со сложным чувством стал объяснять патриоту Леонтьеву, что Айги был истинным гражданином мира, способным воспринимать озарения французов или немцев как свои кровные, смешивать с исконным поволжским фольклором, приправлять двухвековым опытом русского стиха — и все это совершенно органичным образом...

Не знаю, как там в Чувашии будет, а здесь мне всё время казалось, что уж с Айги-то это должно быть как-то иначе. Ближе к финалу "Снов" Куросавы. И по общему пантеистическому пафосу его стихов, и потому что "почил безмятежно, зане совершил в пределе земном всё земное".