Поэт Борис Сивко как зеркало того и сего

Журналист телеканала «Россия» при помощи компьютерной программы написал брошюру бессмысленных стихов, опубликовал под именем Б. Сивко (бред сивой кобылы), нанял актёра и провёл презентацию в Центральном Доме литераторов. Руководство Московской организации Союза писателей России, сочтя ряженого поэта Сивко богатеньким буратиною, почествовало его по самое не балуйся, с вручением членского билета Союза и Есенинской медали. Всё это безобразие 11 декабря показали по НТВ на весь белый свет (начав с этого гораздо более длинную программу о всяких липовых академиях и их липовых орденах, медалях и званиях), но в блогосферах, кажется, только Павел Руднев pavelrudnev из смежного цеха обратил на этот прекрасный сюжет внимание.

За дальнейшую волну разоблачений в этом направлении отвечать взялась «Литературная Россия». В первом же после телеэфира номере главный редактор газеты, писатель Огрызко, разразился статьёй «Почём жульничество?», со стилистически выверенным подзаголовком «Московская писательская организация себя полностью дискредитировала», в которой задаётся, по поводу начальника этих московских писателей поэта Бояринова, раздающего билеты с медалями, чеканно сформулированным вопросом: «Что после этого прикажете думать о Бояринове? Он что — человек без литературного вкуса или просто мелкий делец?» А в следующем номере тему продолжает интервью с другим известным поэтом, Соколкиным, клеймящим оберпрохиндея Бояринова и его подручного прохиндея Гриценко (помните такого лауреата премии «Дебют»?), который «про­дол­жа­ет про­да­вать ме­да­ли и ор­де­на, ос­тав­ши­е­ся в его рас­по­ря­же­нии», в то время как он, Соколкин, «продажу медалей (точнее, выдвижение кандидатур на награждение за деньги) правительства Москвы и министерства культуры России ему практически перекрыл, рекомендуя туда талантливых заслуженных писателей бесплатно (уже более 100 человек)», и т. д., и т. п. — это по соседству, понятно, с хроникой публичной жизнедеятельности талантливых заслуженных писателей, где между делом отказывают Айги и Пригову (ну, и мне заодно) в высоком звании поэта.

Тут как-то трудно остановиться, потому что одно тянет за собой другое. Скажем, про поэта Бояринова, приторговывающего Есенинскими медалями, Гугль услужливо подсказывает, что не далее как полгода назад сей доблестный литературный муж сообщал со страниц газеты «Завтра», что «высокая поэзия — спутница великих идей и свершений. Она не требует преклонения и выражения восторга. Её мало, как урана, и сила её — не меньше урановой. У поэзии достаточно энергии, чтобы заполнить собой целый телевизионный канал и завоевать внимание миллионной аудитории, думающей и позитивной. Это будет весомый вклад в дело мира. Именно Союз писателей России должен выйти на руководство, которое повыше Останкинской башни, выйти не со "слезницей", а с проектом создания яркой и позитивной молодёжной литературной программы». Преодолев естественную оторопь насчёт руководства, которое выше Останкинской башни (судя по тому, что абзацем ранее поэт Бояринов отмечает: «Любое дело должно начинаться с молитвы и только после этого следует технико-экономическое обоснование, иначе благие намерения обречены на провал», — имеющееся в виду руководство размещается намного выше Останкинской башни; а вы говорите — депутат Скоч), задаёшься вопросом: а какой же такой поэзией знаменит поэт Бояринов? На этот вопрос отвечает известный литературный деятель, главный редактор четырёх журналов Евгений Степанов (как у него, кстати, с медалями?): «Владимир Бояринов — мастер стиха, несущий свое слово людям. Его стих ладен, точно северный сруб-пятистенок, открыт как истинно русская душа. Трагичен и самоироничен одновременно. <...> Спрессован, пружинист, музыкален. И — всегда лиричен, и всегда — о душе». Там, где я разорвал цитату, в рецензии Степанова имеется яркий пример трагичного и самоироничного, спрессованного, пружинистого и музыкального стиха поэта Бояринова: «И потянулись стаями / Над долом журавли, / И с криками растаяли / В темнеющей дали: / За росстанью, за озимью, / За речкою иной… / А я, как лист, что осенью / Примерз к земле родной». Что-то мне этот приставший примёрзший лист напоминает — Есенина, что ли?

С другой стороны — что мы знаем о непримиримом супостате поэта Бояринова поэте Соколкине, помимо того, что его творческий путь отмечен такими выдающимися успехами, как Гран-При Всероссийского конкурса пожарной песни и книга стихов в издательстве «Русский Гулливер» («Я жду вас потом», 2009) с предисловием самого Кирилла Анкудинова? Кто из присутствующих может похвалиться, что читал? А зря: «По-над Волгою молча пройдусь я, / нет за ней ни любви, ни земли… / Как прощальная песня над Русью, / через сердце летят журавли. / Улетают всё дальше и выше. / И больней, — как любая мечта… / На холме Божью церковь я вижу / и извечный погост без креста. / Ах, бескрайние дали России, / глохнет плач исчезающих птиц. / Лишь печально кружит в небе синем / одинокий берёзовый лист…» (И у этого тоже лист — не говоря о том, что и он явно на короткой ноге с начальством, располагающимся выше Останкинской башни; а вы говорите — Андрей Бауман.)

С третьей стороны, что мы знаем о писателе Огрызко, дирижирующем непримиримою борьбою с мошенничеством и прохиндейством? Мало, постыдно мало знаем — но кое-что припомнилось: читывал, читывал я, дорогой писатель Огрызко, составленный Вами альманах «Литрос», у которого на обороте титула имеется «сердечная благодарность президенту благотворительного фонда "Стабильность" Геннадию Селезнёву и первому вице-президенту этого фонда Фёдору Радову за помощь в издании этой книги», а внутри, вот совпадение-то, поэт Фёдор Петрович Радов публикует стихи свои: «Я вспоминаю часто вас. / Как много связывало нас. / Не мог я мимо вас пройти. / Где вы и как мне вас найти?» etc. (по ссылке больше цитат). И как не спросить на этом месте теми же чеканными словами: «Что после этого прикажете думать об Огрызко? Он что — человек без литературного вкуса или просто мелкий делец?»

И вот как ознакомишься со всей этой катавасией, так и подумаешь с какой-то нежностью даже про журнал, к примеру сказать, «Арион». Что ж мы всё ссоримся-то, прямо как Немцов с Каспаровым какие. Витя, Витя Куллэ, ревнитель сплачивания рядов профессионального цеха, приди на грудь мою! Ах да, Рейн же не велел...