Dmitry Kuz'min / Дмитрий Кузьмин

Что же касается обнародованного вчера шорт-листа премии «Дебют», то — при всём уважении к разным задействованным в этом проекте постоянно и в текущем году лицам — закономерность прослеживается железная: если в лонг-листе находится местечко чему-нибудь неинтересному и бесперспективному, то выбор членов жюри обязательно падёт именно на это. Я не спрашиваю, как и отчего эту ерунду можно предпочесть, допустим (из имевшегося в лонг-листе), Григорию Гелюте (ну, в самом деле, поэтики совсем разные, и если вторая категорически не близка, то можно себе вообразить, как эксперт со вздохом закрывает глаза на недостатки в реализации первой), но за счёт чего возможно предпочесть её Никите Иванову, работающему примерно в том же направлении, только существенно лучше? (Друзьям и знакомым, попавшим в списки, поздравления пополам с пожеланиями не обольщаться.)

Конкурс на знание современной русской поэзии, который мы уже упоминали в контексте некоторой завышенности ожиданий организаторов, завершился. Всех ответов не угадал никто. В пятёрке победителей — два поэта младшего поколения, Денис Ларионов privet_orujie и Ксения Чарыева bewenaja_viwnja, — что само по себе совершенно правильно и естественно (с одной стороны, именно младшие поэты должны настолько детально знать старших, с другой — именно младшим поэтам есть хоть какой-то смысл полюбопытствовать церемонией открытия поэтического фестиваля, которая — в отличие от целого ряда конкретных фестивальных мероприятий — стороннему читателю совершенно ни к чему). А вот кто составил им компанию — мне, например, весьма любопытно. По поводу победительницы, подписавшейся «Светлана Лоцманова» (9 правильных ответов из 10), Гугль предлагает мне журналистку из Минска, электромонтёра из Ростова-на-Дону и служащую районной администрации из Орла — ставлю на первую из трёх, сочиняющую под неизвестным мне псевдонимом (если, впрочем, сама фамилия «Лоцманова» не является удачной выдумкой). Что такое «Татьяна Воробьёва», разделившая второе место с Ксенией, — тоже не знаю: Гугль предлагает вот такую воспитанницу Игоря Волгина, но при таких познаниях в области современной поэзии она могла бы сочинять и что-нибудь более осмысленное (впрочем, там тексты 2-3-летней давности).

Ежели вдруг, паче чаяния, кто-либо ещё из авторов номера случится в это утро уже в Москве — милости прошу! Ну и публика, натурально, приглашается.

схема прохода-проезда

Только что в одной из социальных сетей, где у меня в профайле только фото и никнейм, без имени, незнакомый чувак обратился ко мне со словами: «Если не ошибаюсь, Шиш Брянский?»

Конкурс: Хорошо ли вы знаете современную поэзию?

OPENSPACE.RU разыгрывает пять приглашений на церемонию открытия Московского международного фестиваля – VI Биеннале поэтов

Дальше ›

На мой взгляд, авторы опроса несколько перегнули палку :)

Есть идея провести московскую презентацию «Воздуха» в воскресенье (не в ближайшее) в час дня. Под эпиграфом из Шиша Брянского:

Хочу сказать вам, братья мои, что я не имею никакого отношения к этому поэтическому вечеру. Я встретил бы поэтическое утро, но его в ближайшее время не предвидится; так что приходится одному гореть слабым лучиком. Но это я, конечно, шучу.

Какие будут мнения?

Виктор Кривулин. Композиции: Книга стихов (1972—1977). — М.: АРГО-РИСК, Книжное обозрение, 2009. — 104 с. — Книжный проект журнала «Воздух», вып. 46 (серия In memoriam, вып. 3).
Заказ почтой по территории России

И обновления сайта «Вавилон» (раз в год по обещанию):
Анастасия Афанасьева. Голоса говорят (2007)
Леонид Костюков. Снег на щеке (2009)

Содержание номера и заказ

Вопрос с презентациями в Москве и Санкт-Петербурге решается.

Несколько дней назад я, как и некоторые другие коллеги, не смог пройти мимо сообщения смоленской газеты «Рабочий путь» о подлинном авторстве идеи о том, что быть знаменитым некрасиво. Затем, по словам следивших за развитием ситуации коллег, смоленский пролетариат внёс коррективы, и заметка стала сообщать, что знаменитую фразу Евгений Евтушенко не сам придумал, а повторил за поэтом Борисом Пастернаки (sic!). Теперь мне стало любопытно, как дальше эволюционировала мысль смоленских рабочих, однако при попытке вновь обратиться к первоисточнику обнаружилась удивительная вещь:



Так что, увы, не узнать мне, какие новые мнения по поводу авторства знаменитой цитаты родились в Смоленске за последнее время.

Коммент, оставленный прозаиком Ашотом Аршакяном arshakyan в появившемся на днях подложном блоге с моим именем и моей фотографией и, насколько я понимаю, удалённый оттуда владельцем блога:

Сегодня выпивал, слушал музыку на концерте и влюбился в одну девушку, а она с презрением сказала, что мельком видела моё имя и что имя это связано с Дмитрием Кузьминым, а значит, общения со мной не получится. Она доказывала это допоздна, и я опоздал на метро. Бродил, клянчил шаурму у бездомных. Я, простите, Дмитрий, мало с Вами общаюсь, но Ваша печать и на мне, получается.

Печать на литературной репутации Ашота Аршакяна я оставил довольно малозаметную — в виде вот этой маленькой сетевой публикации 2005 года, так что девушка погорячилась (ср., впрочем, второй вопрос Андрея Родионова в предыдущем посте). Что же касается имперсонатора, развлекающегося таким скучным способом, то небольшое расследование показывает, что это некий персонаж литературной сцены середины 1980-х годов, выступавший совместно с Вадимом Степанцовым в эпоху, предшествовавшую созданию группы куртуазных маньеристов, и подписывавшийся Зигфрид Кёнигштайн фон Аморяк; вскоре после этого он куда-то сгинул, и я его уже ни в каком виде не застал, впервые узнав о его существовании по ходу этой занимательной истории; нынче этот персонаж создал о себе, любимом, статью в Википедии, а попытки её удалить отнёс на мой счёт и, по словам классика, «затаил в душе хамство». Забавно, что действительным инициатором удаления статьи выступил другой слабопризнанный автор иронических стихов — Анатолий Белкин. Так что пути моей печати поистине неисповедимы.

По дороге из красноярской гостиницы в красноярский аэропорт, в 6 утра по красноярскому времени и в 2 ночи по московскому, поэт Андрей Родионов задал мне несколько сакраментальных вопросов, а именно: отчего я никогда не приглашаю на проводимые мною мероприятия Всеволода Емелина? выражают ли девушки желание познакомиться с такой знаменитостью, как я? и отчего журнал «Воздух», в отличие от разных других журналов, не платит гонорара?

Мой ответ на первый из этих вопросов слишком хорошо известен, на второй у меня готового ответа нет (ну, и я бы его, пожалуй, слегка переформулировал), что же касается третьего, то за меня ответ даёт журнал «Огонёк» (via avvas, как водится):

Премьер Путин пообещал толстым журналам деньги — тем самым обратив на них внимание всей страны. На прошлой неделе премьер дал указание Минфину, Минсвязи и Минкультуры выделить 50 миллионов рублей — на приобретение журналов библиотеками, а размер субсидий журналам увеличить вдвое.

В журнале «Огонёк», к слову сказать, нет службы проверки информации, поэтому в материале фигурируют некие Эбонаидзе и Афлотуни, Ахмадулину зовут Бэла (то есть Лермонтова сотрудники читали-таки), а поэта Иаташвили — Шата (видимо, они читали Лермонтова слишком внимательно).

Что же касается Красноярска, то волшебные обстоятельства личного порядка ограничили моё участие в Красноярской ярмарке книжной культуры исполнением моих прямых обязанностей, а именно: проведением трёх групповых поэтических вечеров под общим названием «О чём пишут поэты» (чтения и минимальная дискуссия), посвящённых любовной лирике, гражданской теме и «стихам о стихах», с участием Елены Фанайловой (увы, только в первом вечере), Марии Галиной, Екатерины Боярских, Василия Чепелева, Виталия Пуханова и Андрея Родионова, — а также небольшого круглого стола «Премиальная приманка» с рассказом о премиях «Дебют» и «ЛитератуРРентген». Благодаря переносу поэтической программы из основного пространства ярмарки на Арт-чердак красноярского Дома кино аудитория вечеров была почти исключительно молодёжной — в количестве меньшем, чем хотелось бы, но большем, чем можно было бы ожидать (и, что немаловажно, от первого вечера к третьему число слушателей увеличивалось). Молодёжь (судя по самому прекрасному её представителю, с которым я имел возможность побеседовать) была практически потрясена. Ещё к аудитории на все три дня примкнул представлявший на ярмарке свою новую книгу замечательный писатель Василий Голованов, что меня очень порадовало. Был и момент релаксации, когда омская поэтесса с весьма аристократическим именем Вероника Шелленберг, крепко ухватив меня за рукав, ибо иначе вряд ли бы ей удалось, по причине глубоко демократического увлечения горячительными напитками, устоять на ногах, подробно рассказала мне, что пропагандируемая мною здесь и в прочих местах поэзия поистине отвратительна, но её, поэтессу Шелленберг, это не слишком печалит, потому что всё это — происки насквозь прогнившей Москвы, тогда как за ней, поэтессою Шелленберг, стоит вся Россия (всё это, естественно, при том, что поэты Боярских и Чепелев прибыли на ярмарку непосредственно из мест своего обитания в Иркутске и Екатеринбурге, а поэты Фанайлова, Пуханов и Галина, собственно говоря, произросли исходно в Воронеже, Киеве и Одессе соответственно).

Так что всё хорошо. Хотя, конечно, не может не беспокоить судьба поэта Родионова, который, в 7 утра по красноярскому времени и в 3 ночи по московскому, был снят с самолёта Красноярск—Москва и оставлен в аэропорту, ибо он (поэт, а не самолёт) падал.

Поэт Андрей Родионов, по его собственному рассказу, выступил сегодня в прямом эфире телепрограммы «Доброе утро, Красноярск» непосредственно вслед за появлением в студии этой программы дрессированного медведя.

«Быть знаменитым некрасиво» — сказал поэт Евгений Евтушенко. Вера Полозкова, собирающая сегодня огромыне аудитории слушателей в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, опровергает это, — сообщает смоленская газета «Рабочий путь».

via vladkul

... настиг меня в Сибири, что усугубило, значитца, мою не вполне добровольную дистанцированность от всего, что с этой наиболее вменяемой (несмотря ни на какие пертурбации) наградой в русской литературе происходит. И вот из этого прекрасного далёка мне представляется, что никакой пользы из нового положения дел поэтическая, по крайней мере, номинация не извлекла. В ней имеются, естественно, замечательные книги, общим счётом 4, а именно: последние сборники Николая Кононова, Станислава Львовского, Фёдора Сваровского и Дмитрия Строцева, которые и обязаны в этом шорт-листе быть. Далее в ней имеет место отличная маленькая поэма блестящего поэта Андрея Полякова, номинированная по сентябрьской публикации в ЖЖ, — это более чем странный прецедент, потому что в нынешней ситуации пост в ЖЖ есть, собственно, выставленная на более или менее общее обозрение рукопись; номинирование фактически неопубликованного текста может иметь смысл в том случае, если перспективы публикации этого текста туманны и таким образом, через шорт-лист премии, его публикационная судьба может быть улучшена, но Поляков не какой-то безвестный провинциальный самородок, а в комментах к самому посту имеется обмен репликами между членом Комитета Премии Глебом Моревым, испрашивающим согласия автора на публикацию поэмы в журнале «Зеркало», и представителем автора, дающей такое согласие, но указывающей, что в ЖЖ обнародован черновой вариант и текст ещё дорабатывается. Спрашивается, что за спешка такая, отчего нельзя было дождаться завершения работы над поэмой, её публикации, наконец, просто выхода новой книги Андрея? Далее в шорт-листе имеется книга стихов Валерия Молота, вышедшая два года назад, — против её включения в шорт-лист я год назад успешно возражал; книга эта хорошая и интересная, но написанная по большей части лет этак 35 назад и в этом своём времени глубоко укоренённая; восстановить положенное её автору место в истории русской поэзии — можно и должно, но поощрять её как сегодняшнее событие — на мой взгляд, ошибочно (особенно с учётом многочисленных прошлогодних заклинаний по поводу того, что премия отстаёт от жизни, музеефицируется и т. п.). Наконец, в шорт-листе имеется книга поэтессы Костылевой, с моей точки зрения ничем не выдающаяся; девять лет назад я досадовал, что за тогдашние стихи Костылевой не досталась премия «Дебют», связывая определённые надежды с этим автором, но прежде всего делая ставку на представляемое ею течение в молодой русской поэзии, — течение с тех пор упрочилось, дало серьёзные плоды (не менее, если не более интересные) и потихоньку клонится к закату, а с творческой индивидуальностью Костылевой ничего существенного так и не произошло (отчасти, я полагаю, в связи с тем, что по сути в этой индивидуальности куда больше от гламурной барышни, чем от мыслящей личности); ежели Комитет Премии полагал, что такой номинацией он поддерживает младшее литературное поколение, то это выстрел далеко мимо цели, в том числе и потому, что за прошедший год младшее поколение предъявило гораздо более интересные книги, будь то сборники Алексея Порвина или Александра Авербуха. И если считать три указанные позиции в поэтическом шорт-листе вполне необязательными — то отсутствие в нём книг Арсения Ровинского, Игоря Жукова, Гали-Даны Зингер и т. д. из естественного и извинительного (ну много вышло хороших книг, шорт-лист не резиновый) превращается в достаточно удивительное.

О прозаической и гуманитарной номинациях судить не берусь, не всё читал. Четвёрка критиков в дополнительной номинации безупречна и единственно возможна (и ровно поэтому я продолжаю считать, что эта номинация в таком виде бессмысленна, а гораздо разумнее было бы ввести специальную премию за критику и за четыре года этих же четверых — Кукулина, Дашевского, Уланова и Шубинского — наградить ею последовательно). Тройка литпроектов тоже не вызывает особых претензий, но никакой возможности сравнивать эту тройку с той четвёркой я не вижу, а номинация, между тем, у них как бы одна. Словом, первый результат компромисса не свидетельствует о его оправданности. Посмотрим, в какой мере это удастся скорректировать списком лауреатов, — а будет это, в отсутствие явных фаворитов во всех номинациях, очень даже нелегко.

Нет, против ожидания, всё вроде бы вышло ничего. Хотя и не следовало меня в таких количествах снимать сбоку.

Во врезке, конечно, милые ведущие решили несколько компенсировать общий благостный тон нашего общения и приподнаехать на беззащитных поэтов Завалова и Iванiва. Из Фанайловой-то небось не решились зачесть цитатку. Но этот провокативный заход, надо полагать, по ходу передачи естественным путём затёрся.

Ещё там, конечно, в результате монтажа вышло так, что на Александра Кушнера я вроде как покатил бочку по собственной инициативе, а не по настойчивым просьбам трудящихся. Но тут неча пенять: совершенной стойкости я не проявил и от требования кого-нибудь поругать уже — в полной мере не увернулся. Да и вообще я только под конец сообразил, что надо тянуть одеяло на себя и просто говорить о том, что кажется важным, независимо от того, про что в данный момент спрашивают.

Посмотрим теперь, наступят ли какие-нибудь занятные последствия, принесёт ли почта что-нибудь радикально неожиданное. От всех моих предыдущих телевыступлений, нельзя не сознаться, заводились только разнообразные сумасшедшие.

Upd. Да, вот ещё что. Там по ходу пьесы ведущая Дуня Смирнова рассказывает про поэта Фёдора Лукьянова из Испании, а я задумчиво морщу лоб и признаюсь, что не знаю такого, — так это нас с ней обоих переклинило. Просто Фёдор Лукьянов — никакой не поэт и ни из какой не из Испании, а поэта из Испании зовут Павел Лукьянов: Дуня спутала имя, а я только после окончания записи сообразил, в чём дело.

Сегодня в 0.15 (НТВ) обещан эфир телепрограммы «Школа злословия» с моим участием. Лично я провёл этот час в студии вполне с удовольствием, но мне всё время казалось, что наша беседа не представляет особенного интереса для посторонних. Но ещё ведь монтаж, да и ведущим, вероятно, виднее. Так что на всякий случай сообщаю.

Программа одного из престижных московских клубов сообщает, что среди музыкальных акций ноября затесались три поэтических вечера. Послушать поэта Владимира Вишневского стоит 700 рублей. Поэта Вадима Степанцова — 500 рублей. Поэта Веру Полозкову — 300 рублей.

В новом номере журнала «Дети Ра» вышел блок материалов, посвящённых моностиху, в том числе статья знатного специалиста по современной поэзии Евгения Степанова. В статье этой много смешного, но лично меня в наибольшей степени затрагивает вот какая шутка. Со ссылкой на меня господин Степанов приводит следующую цитату:

«К четвертому периоду (развития моностиха — Е. С.) можно отнести лозунги и «крылатые фразы» государственных деятелей советских времен. Большинство из них не является произведением какого-либо автора. «Политический» моностих становится «идейным», четко выстроенным, подразумевающим конкретные события. В нем не звучат глобальные, «вечные» темы, они подменяются политической злободневностью. С одной стороны, исчезает внутренняя недосказанность: моностих понятен людям, живущим в советское время, хорошо знающим положение дел в стране. Но с другой — увеличивается внешняя недосказанность: посторонний человек вряд ли поймет, о чем идет речь. Самые известные одностроки четвертого периода: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Все для фронта, все для победы!», «Жить стало лучше, жить стало веселее!» (И. Сталин.)»

Хотелось бы успокоить тех, кто поверит коллеге Степанову: я, во-первых, знаю, к какой эпохе относится лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а во-вторых, вообще никогда не писал ничего подобного. Мои соображения о периодизации развития русского моностиха можно в кратком изложении найти здесь, и творчество «государственных деятелей советских времен» в этой периодизации, увы, никак не представлено. Цитата же, приведённая Степановым, взята отсюда и принадлежит некоей Чикалиной Маргарите Сергеевне, ученице гуманитарной гимназии города Кирова, представившей работу «Моностих в русской поэзии» (кратко пересказывающую статьи Сергея Бирюкова и Сергея Кормилова на эту тему) на всероссийский конкурс школьных сочинений 2003 года.

Блок украинской поэзии в последнем номере «Сибирских огней», слов нет, превосходен, хоть и трудно не разделить недоумение обозревателя насчёт того, отчего русскую поэзию для этого издания отбирают каким-то совершенно иным способом. У меня, однако, свой локальный сюжет: в подборке Остапа Сливинского три стихотворения я уже переводил (надо полагать, Игорь Белов, делавший для «Сибогней» все переводы, этого просто не помнил). Наиболее въедливых приглашаю к сопоставлению: раз, два, три.

Николай Боков nkbokov любезно обращает наше внимание на вот этот поразительный артефакт. Ничего серьёзного, разумеется, там не говорится (и вообще остаётся не совсем ясным, по отношению к чему, собственно, параллельна и подпольна обсуждаемая в статье культура), но хотя бы ради сообщения о «поэте-психиатре Борисе Хеерсоне и поэте-попе Сергее Круглове» и о том, что Данил Файзов и Юрий Цветков sont maîtres des cérémonies, на это стоит взглянуть.