In a Station of the Metro The apparition of these faces in the crowd;
Petals on a wet, black bough.
Это очень известное, хотя и очень маленькое стихотворение. Написано оно в 1912-м — характерным для ранней стадии становления современной миниатюры способом последовательного вычёркивания (в первоначальной версии было 30 строк), опубликовано годом позже. Я его перевёл в 2002 году для перевода
статьи одного американского японца о современном хайку (статья, кстати, отличная, по-моему), напечатал эту статью в альманахе «Тритон» и забыл об этом (в том числе и в книжку включить забыл). Между тем случай не так-то и прост.
Известные мне переводы распадаются на две группы. Одни переводчики не считают, что
crowd — bough — это рифма:
Видение этих лиц в толпе;
Лепестки на влажном черном суку.
(Р. Пищалов) – практически подстрочник
Внезапно появление в толпе этих лиц;
Лепестки на черной от влаги ветке.
(М. Гунин) Расплывчатые пятна лиц в толпе;
цветы на мокрой, черной ветке.
(А. Андреев)Эти лица вдруг возникают в толпе,
как лепестки на мокрой черной ветке.
(А. Пустогаров) — это неверно в принципе, потому что без «как» Паунд обошёлся целенаправленно.
Другие — не только считают, но и считают своим долгом обозначить это со всей ясностью:
О, лица в призрачной подсветке;
Листва на мокрой черной ветке.
(В. Гандельсман)Видение тех лиц в подземной клетке:
Соцветья на промокшей ветке.
(С. Квиткин)В толпе безликой появились эти лица —
На черной влажной ветке листья.
(Я. Пробштейн)Очень характерно, что переводчики второй группы и по содержанию находят оригинал недостаточно поэтичным и стремятся этой самой поэзии покойному Паунду добавить: так появляются «призрачная подсветка», «подземная клетка» и «безликая толпа». Собственно, Владимир Гандельсман насчёт добавить поэтичности
так и говорит открытым текстом (хотя для его прилагательного «призрачный» некоторое основание в подлиннике всё-таки есть, а уж для «клетки» или «безликости» — никакого).
Я же полагаю, что поэзии в переводе должно быть, по возможности, ровно столько, сколько в оригинале. В том числе и рифмы — примерно столько в русском тексте, сколько в английском (тут, конечно, можно открыть дискуссию о том, что мера точности/неточности рифмы в русском и английском стихе различна; это само по себе верно, но тогда уж надо говорить и о том, что рифма — феномен позиционный, и сколь угодно неточная рифма, в целом, опознаётся как рифма благодаря рифменному ожиданию, тогда как в дисметрическом стихотворении вызывающей длины, созданном юным авангардистом в 1912 году, наличие рифмы отнюдь не постулировано). As a result, мой перевод выглядит так:
Эти лица, проступающие из толпы.
На мокрой, черной ветке цветы.
На что — помимо созвучия
толпы — цветы, характер которого (рифма или нет?) неочевиден и тем соответствует подлиннику, в котором фокус ровно в том, что неясно: уподобляются ли эти лица этим цветам или как бы не вполне, — тут следует, на мой взгляд, обратить внимание?
( Read more... )